– Видно дом у нас был такой…

– Какой такой?
– не понял Вольдемар.

– Вы понимаете, все жильцы того дома были по-своему в нём счастливы. Они чудили и проявляли себя по мере своего интеллекта, а на закате своей жизни все становились глубоко одинокими людьми. А теперь вот… - она тяжко вздохнула, - он достался моему сыну.

В глазах Тамми заблестели слёзы, и Вольдемар тут же пришёл ей на помощь:

– Хочу заметить, - уверенно изрёк он, - что одиночество бывает разным.

– Да… – кивнула головой Тамми, смахнув с лица набежавшую слезу.
– Порой в кругу родных, оно даже мучительней протекает, когда осознаёшь, что ты им безразличен и совсем не нужен.

– Подождите, Тамми… - загадочно начал Вольдемар.
– Я, кстати, всё порываюсь вам сказать о непредсказуемости нашей жизни…

– Вы, что, опять хотите говорить о наших соседях?

Вольдемар вопросительно посмотрел на неё.

– Ну, о тех бедолагах, - пояснила она, - что всей семьёй отравились самогоном и теперь, пожелтев, загибаются тут у всех на глазах.

– О, нет, хватит страшилок, - улыбнулся своей открытой улыбкой Вольдемар.
– В этот раз будем говорить о вас. Я хочу вам сказать, что наша встреча не случайна, и это мне стало ясно с первой минуты нашего знакомства.

Томочка опустила глаза и по-девичьи застенчиво улыбнулась.

– А ещё, - продолжал Вольдемар, - я хочу вам признаться, что каждый раз пугаюсь от одной только мысли: что не заметь я ваших слёз в тот злосчастный вечер, то…

– Наша встреча могла бы никогда не состояться, не правда ли?
– закончила за него Томочка.

Он глубоко вздохнул и накрыл своей тёплой ладонью её кисть руки.

– Эх, Тамми, Тамми, никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

– Это точно, - промурлыкала Томочка, прижавшись к его крепкому плечу.

– А вы знаете, что мы творцы своих судеб? Вы только обратите внимание, что каждую минуту, мы что-то выбираем, куда-то стремимся, чего-то добиваемся. Но, при этом, мы относимся ко многим вещам, как к своим обязанностям, забывая о том, что это всегда, исключительно, только наш выбор. Люди редко над этим задумываются и, скрепя сердцем, тянут лямку, сетуя на то, что это у них судьба такая. Бред больного мозга!

От его неожиданного заключения, Томочка выпрямилась и часто замигала глазами.

А Вольдемар продолжил:

– Они просто не подозревают, что всё в жизни можно кардинально изменить, решившись на глобальные перемены. Только нужно приложить немного усилий и действовать решительно, не поддаваясь пессимистическим советам со стороны своих «доброжелателей»!

– Вольдемар, скажите, что всё это вы просто выдумали.

– Может быть, - он неожиданно расплылся в улыбке.
– Но это мне позволяет не отчаиваться и всегда трезво оценивать сложившуюся ситуацию. А это уже чего-то стоит.

– Вы знаете, Вольдемар, иногда мне кажется, что моё пребывание здесь – это какой-то сон.

– Послушайте!
– восторженно вдруг произнёс он.
– Как хорошо, что мы с вами встретились так поздно!

– Это ещё почему? – искренне удивилась Тамми.

– Боюсь, что я бы не смог оценить своего счастья, произойди это раньше.

– Да?.. – произнесла она в свойственной ей мурлычащей манере.

– Вне сомнения!

Уже совсем стемнело, но они не замечали этого. Им было приятно сидеть рядышком, касаясь друг друга.

Прошло три года. А точнее, они пролетели, красиво и легко.

Вольдемар и Тамми приятно проводили время, им всегда было о чём поговорить. Иногда Вольдемар ходил на шахматные турниры в свой любительский клуб, а Томочка в его отсутствие читала или занималась огородом. По вечерам они теперь не только смотрели телевизор и принимали у себя друзей, но и сами стали выбираться на природу или ходить в гости к своим приятелям. У Вольдемара друзей было много, и они их всегда радушно принимали.

Ещё Вольдемар и Томочка побывали в некоторых близлежащих городах России, где приятно провели время. А совсем недавно, они вернулись из своей последней поездки в Киев. Там они посетили дом-музей Булгакова, который потряс её воображение своей необычностью в оформлении кабинета и вызывал в ней благоговение к мастеру пера. А так же у Томочки оставил неизгладимое впечатление архитектурный ансамбль Киево-Печерской Лавры и поразили до глубины души пещеры под монастырём. По приезду, она делилась своими впечатлениями с подругами и целый час провела на телефоне, общаясь с сыном.