– Четырнадцать в минуту в стрессовой ситуации, – ответила Мейгри, изучая управление космоплана.

– Ага, – промурлыкал Икс-Джей, – настоящий профессионал. Наконец-то!

Мейгри вымоталась. Она была усталой и голодной. Бог знает, когда она спала и еда последний раз, если не считать той жуткой овощной палочки, вкусом напоминавшей скальную породу, усваиваемость которой тоже оставляла желать лучшего. Слезы стали естественной нервной реакцией, спровоцированной отсутствием сна и низким содержанием сахара в крови. Она безуспешно пыталась удержаться от плача.

Сквозь слезы Мейгри видела огни, смазанные красные вспышки в задымленном мраке ангарного отсека. Из-за слез она с трудом находила нужные рычаги и кнопки.

К счастью, компьютер был в состоянии справиться со взлетом почти самостоятельно. Мейгри откинулась, продолжая безмолвно плакать, предоставив Икс-Джею действовать.

«Ятаган» выскользнул из ангара и взмыл в звездную темноту. Рядом с ней летели другие наемники; по переговорному устройству сквозь треск доносились голоса, окликавшие ее.

– Отключи, – велела она Икс-Джею.

– Но, ваша светлость, а космопланы противника...

– Они нас не тронут.

Так и случилось. Пилоты Сагана барражировали на безопасном расстоянии и наблюдали за вылетом наемников, не предпринимая ничего, чтобы им помешать.

Ниточка между ними разматывалась, но как бы она ни удалилась от Дерека, связь не порвется. Снаружи, в космическом пространстве, она увидела сквозь слезы краешком глаза нечто, на таком расстоянии похожее на искорку. Искорка вспыхнула, увеличилась, превратилась в гигантский огненный шар.

Маленькое солнце. Звезда. Еще одна среди мириад звезд.

А когда она пропала, тьма на ее месте показалась еще кромешней, чем раньше.

«Не надо прощаться. Это принесет нам удачу...»

– Не будет нам удачи, Джон. И никогда не было, – сказала она, ощутив на губах солоноватый привкус слез. – Прощай.

Вентиляционная система «Непокорного» быстро очищала ангарный отсек от дыма. Ремонтные бригады разбирали и утаскивали разбитые космопланы, смывали кровь. Раненых уже убрали. Похоронная команда привязывала к трупам бирки, собирала личные вещи, переписывала имена и номера. Тела десантников лежали аккуратными рядами, ожидая, когда их положат в мешки и предадут пространству. Трупы наемников были свалены в одну кучу до того момента, пока кто-нибудь не отдаст приказ что-то с ними сделать.

Командующий, перевернув ногой мертвого наемника, разглядывал его лицо. Это был чернокожий мужчина, но, очевидно, Саган его не знал, потому что тут же равнодушно отвернулся от тела.

– Так они все перебиты?

– Да, милорд, за малым исключением. Мы предоставили им возможность сдаться, но они отказались.

– Им не было нужды сдаваться, капитан, – холодно заметил Командующий. – Они брали верх.

– Да, милорд.

Капитан Уильямс, не смотревший под ноги, поскользнулся в луже крови и чуть не упал. Невозмутимо шагавший рядом с ним лейтенант десантников подхватил его под руку и спас начальника от позорного падения. Уильямс побагровел и засунул палец под воротник мундира, пытаясь его ослабить. Он чувствовал, что задыхается.

– Но хоть кто-нибудь остался в живых? – спросил Саган.

– Да, милорд. Мы получили распоряжения относительно интересующих вас лиц. Я передал их десантникам.

Командующий, взглянув на лейтенанта, разрешил ему говорить. Офицер был молодым, но с характером. Он принял командование от своего умирающего капитана. Его люди выполнили свой долг, сражались хорошо, а ответственным за провал операции по ликвидации наемников он считал злосчастного капитана «Непокорного».

– Выполняя указания, сэр, я раздал своим людям описания тех, кого надо допросить. И я считаю чертовской удачей, что хоть один из них уцелел.

– Вы будете отмечены, лейтенант, – сказал Саган.

– Благодарю, сэр, но это не моя заслуга, – спокойно возразил десантник. – Его спас один из его же людей. Он там, сэр, если желаете с ним поговорить. Ждем ваших распоряжений насчет него.

Командующий изъявил желание поговорить. Оглянувшись, он раздраженно спросил:

– Где Гиск? Доктор, вы идете?

Доктор, задержавшийся из профессионального интереса у какого-то трупа, поднял голову, рассеянно оглянулся.

– Меня кто-то звал? Ах да, милорд! Уже иду!