Шрифт:
– Что здесь?
– То же, что и в прошлый раз. Медная стружка, порошок чёрного камня, болотные травы…
Джеймс развернул старинный манускрипт и принялся внимательно изучать его.
– Ты точно знаешь, что нужно делать? – спросил его Хантер.
– Здесь написано, что сначала нужно довести раствор до кипения, – ответил Ортон.
Какое-то время они напряжённо смотрели, как бурлит в котле тёмное варево, и оба молчали…
В то время, как Хантер и Ортон сидели в хижине у огня, на поляну, где ещё дымился потухший костёр, выехал отряд всадников. Это был вооружённый отряд; возможно, кто-то из случайных прохожих успел донести властям о сборище ведьм, или они узнали о нём сами. Но они опоздали: поляна была пуста. Всадники спешились и углубились в лес… С ними был Доминик Родиген, инквизитор из Эриенбурга, – седой старик, который, согнувшись, с трудом пробирался сквозь чащу.
Дорога была длинная; минут через десять Родиген отстал от своих спутников. Но он ещё слышал звон оружия и топот сапог далеко впереди… Он долго блуждал в темноте, среди огромных деревьев; их толстые замшелые стволы то и дело преграждали ему дорогу…
Деревья расступились; лунный свет, неожиданно яркий, как солнце, ударил ему в глаза… Впереди, в самой глубине леса, стоял дом. Это была маленькая, низкая хижина с соломенной крышей. Родиген подошёл ближе и заглянул в приоткрытую дверь…
Прямо перед ним на полу хижины сидели двое. Не смотря на неурочное время, в хижине ярко горел огонь. На огне стоял огромный котёл, в котором что-то бурлило и пенилось; резкий запах серы, смешиваясь с запахом гари, проникал сквозь двери… Родиген заметил, что стол был заставлен множеством пузырьков и бутылок, наполненных мутноватой жидкостью разных цветов. Наверняка эти люди варили здесь колдовское зелье. Один из них, в красном плаще и маске, держал над котлом свечу и сыпал в огонь какие-то травы. Второй, читавший толстую книгу, был с ног до головы закутан в чёрное. Мантия с капюшоном полностью скрывала его лицо…
Странно, но они не сразу заметили Родигена. Эти двое были так увлечены своим занятием, что не обратили никакого внимания на старика. Огонь поглотил сухую траву; пламя сделалось тёмно-синим, целый дождь разноцветных искр взметнулся к потолку… Наконец Хантер оторвался от книги и поднял голову.
Наступила минута молчания. Родиген смотрел на Хантера, Хантер смотрел на него. Старик хотел закричать, позвать своих спутников, но не смог, словно какая-то неведомая сила приковала его к месту. Ортон тоже отвернулся от огня и сквозь прорези в маске смотрел на инквизитора…
Наконец дар речи вернулся к Родигену .
– Именем короля, – дрожащим старческим голосом проскрипел он. – Вы арестованы. Я приказываю вам следовать за мной.
Ортон сразу вскочил, и его рука машинально потянулась к мечу; он ещё не решил, что ему делать – бежать или сражаться. Хантер жестом остановил его.
– Не надо, – негромко сказал он, так что Родиген его не услышал. – Ты же видишь, что он пришёл один.
Спокойным и уверенным движением Хантер взял со стола бутылку с каким-то раствором и выплеснул прямо в лицо инквизитору…
От неожиданности Родиген долго не мог прийти в себя. Он тёр глаза, колдовское зелье обжигало кожу, как огонь…
Хантер прокричал какие-то слова на неизвестном, чужом языке, – то ли заговор, то ли проклятие… Белые клубы пара окутали хижину, скрывая её от людских глаз… Всё заволокло туманом.
Старик побрёл прочь – наугад, каждую минуту спотыкаясь. Он уже не знал, где находится. Туман был слева и справа; он клубился у самой земли и застилал небо над его головой…
Как только Родиген исчез за клубами пара, Ортон подошёл к двери.
– Нам нужно спешить. Этот туман никогда не держится долго. Родиген вернётся назад, приведёт людей…
– Не приведёт, – сказал Хантер, который сидел неподвижно, как чёрная статуя, даже не переменив позы. – Он уже никогда не найдёт сюда дороги. Это трава забвения. Тот, кто хоть раз попробовал этого зелья, или даже прикоснулся к нему, уже никогда не станет прежним.
– Что ты имеешь в виду?
– Увидишь, – ответил Хантер.
До утра Родиген проблуждал по лесу. Только когда над землёй забрезжил рассвет, и последние клубы ночного тумана растаяли под лучами солнца, он снова вышел на дорогу.
Никто так и не узнал, кого он встретил в лесу. На следующий день старик заболел и слёг в постель. Он никого не узнавал; его лихорадило, тело горело, как в огне. Лекарь, вызванный к нему из города, не смог определить причину болезни. Три дня он пролежал в жару; на четвёртое утро инквизитора графства Эркли не стало.
Его похоронили со всеми необходимыми почестями, присущими его сану, а через несколько дней епископ Эркли принялся искать ему замену. Он сидел в просторной, светлой комнате в монастыре близ Эриенбурга, стоявшем на вершине холма.
– Дэрк нужен в Гленеди, – рассуждал он вслух, – сейчас я не могу отозвать его оттуда. Иммартис слишком стар; это нехорошо…
Кридиген из деревни Гвеара тоже не подходил. При нём ведьмы наверняка чувствовали себя вольготно.
Епископ долго сидел, задумавшись; казалось, он задремал. Солнечный луч проникал в окно и ложился на стену причудливым золотым узором.
– Я знаю, кто это будет, – сказал он наконец. – Адриан Сэндерс из деревни Моранта.