Наверняка Ортон знал, как делать золото, но он предпочёл умереть, так и не открыв ему секрета. Как бы там ни было, девчонка тоже могла его не знать… ей было всего девять лет, когда умер её отец. Что, если он так и не посвятил в свою тайну дочь? Тогда кто же?.. «Хантер, – подумал он, – Хантер наверняка знает. Даже если Ортон и не нашёл способа делать золото, за столько лет старый алхимик наверняка довёл его опыты до конца.»

Оставалось только найти Хантера, а дальше… Сэндерс знал, как заставить его заговорить. Значит, дело было за малым.

А о том, где прячется Хантер, наверняка знает Кэрри. Разве они не поддерживали связь на протяжении стольких лет?

К тому же для него это будет большая удача – поймать такого знаменитого колдуна. Ни одному инквизитору в Эриенбурге ещё не выпадал такой случай…

Сэндерс долго лежал в постели без сна; была ночь, и время тянулось медленно, но как только забрезжил рассвет, и первые лучи солнца проникли сквозь закрытые ставни, он поднялся и отправился в Эриенбург.

…Трудно сказать, когда Кэрри по-настоящему осознала опасность своего положения. Сначала она решила, что обвинение исходило только от сэра Альфреда, который не мог простить ей тайной свадьбы своего сына. Но то, что Сэндерс остался жив, – этого она предположить не могла. Она на секунду почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног, когда сэр Альфред назвал его имя.

«Сэндерс жив? Неужели?.. – вихрем проносились у неё в голове мысли. – Как же ему удалось выбраться из болота? Ведь Крис сказал, что утопил его… Нет, этого не может быть.»

Сэндерс был не единственным, кто не спал в эту ночь. Кэрри тоже не сомкнула глаз. Остаток ночи она провела в подвале Дарквилла; ранним утром перед ней распахнулись ворота городской тюрьмы. Следующие несколько часов она провела в одиночестве; затем Кэрри услышала, как в замке её камеры повернулся ключ, и Сэндерс, по-видимому, нисколько не пострадавший во время своего ночного приключения в болоте, сопровождаемый двумя стражниками, возник перед ней на пороге. Ей было приказано следовать за ним; Кэрри не пыталась сопротивляться. В молчании они вышли в узкий тюремный коридор.

…Они спустились по скользким, поросшим мхом ступеням, полуразрушенным и покрытым плесенью… Кэрри спускалась вниз вслед за Сэндерсом. Двое стражников шли по обеим сторонам от неё.

Железная дверь распахнулась, и её ввели в мрачное подземелье, с виду сильно напоминавшее преисподнюю. В подземелье горел камин, не смотря на тёплое время года. Кэрри заметила хлопотавшего у огня человека в красном одеянии с капюшоном, наполовину скрывавшем уродливое лицо. Был он низкорослый и сгорбленный, с длинными руками, свисавшими почти до земли.

Писарь развернул и положил на стол объёмистый свиток, где аккуратным почерком Сэндерса были записаны все преступления ведьмы.

Сэндерс подошёл к столу, перевернул страницу и мимоходом взглянул на девушку.

Она держалась уверенно и спокойно.

Если бы Сэндерс не знал, в чём её обвиняют, он мог бы подумать, что она попала сюда по ошибке, как случайная гостья, которая через секунду снова вернётся наверх…

Для Сэндерса каждый допрос – это был прежде всего поединок умов, где всегда побеждал более сообразительный. Всё остальное имело только второстепенное значение. Пытка лишь помогала сломить сопротивление преступника в нужный момент.

Сэндерс наклонился над столом и наугад вынул из стопки мелко исписанный листок; он держал его перед собой, делая вид, что читает. Но Сэндерс хитрил. На самом деле он знал все преступления девушки наизусть. Он хотел только выиграть время и немного понаблюдать за ней. Как она будет защищаться, какую тактику изберёт? Что она скажет ему, если нарушит молчание первой?

…Кэрри решила, что лучше всего держаться надменно и холодно. Она продолжала играть роль Кэтрин Хэмптон.

– Я требую, чтобы мне объяснили, по какому праву меня связали и привезли сюда, – высокомерно заявила она.

Сэндерс углубился в бумаги и, казалось, не слышал её. Он перевернул страницу, потом другую. Гневная реплика Кэрри осталась без ответа. Так прошло несколько минут. Наконец Сэндерс поднял на неё глаза.

– Итак, – сказал он, не торопясь и растягивая каждое слово, – вы были в монастыре святой Анны.

– В монастыре?.. – переспросила Кэрри, стараясь придать своему голосу беззаботное и наивное выражение. – Последние месяцы я провела в Дарквилл-холле.

– Не говорите вы ерунды, – прервал её Сэндерс. – Вы жили в приюте при монастыре святой Анны восемь лет назад. Вы там воспитывались. Вас отправили в монастырь после смерти Ортона, когда вы остались сиротой.