Первая битва окончилась в пользу Сэндерса. Кэрри, казалось, была в замешательстве. Он не снизошёл до объяснений и не стал играть по навязанным ею правилам.

Как бы там ни было, ей удалось овладеть собой.

– Вы ошибаетесь, – сказала она.

– Допустим, что так, – согласился Сэндерс.

Удивление, написанное на лице Кэрри, говорило громче всяких слов.

– Предположим, я ошибаюсь, – повторил Сэндерс. – Но перейдём к следующему вопросу. Куда исчезла Луиза Брук?..

– Кто это?.. – спросила Кэрри, делая невинное лицо.

– Не помните?..

– Ах, да, припоминаю… экономка в доме моего дяди. Я права?.

– Да, вы правы, – подтвердил Сэндерс. – Луиза служила в доме лорда Брэкли экономкой. Но это было давно. В последние годы, когда она стала стара, сэр Альфред взял в экономки другую женщину; впрочем, Луиза всё равно осталась в доме и занималась хозяйством… Но после того, как она видела незнакомку у своего окна, она пропала. Так же, как и Элен Купер.

Сэндерс не случайно назвал имя горничной лорда Гленвина. Он произнес его чуть громче и медленней, чем все остальные слова, тем временем внимательно наблюдая за девушкой. Но Кэрри не изменилась в лице. Она ничем не показала своего удивления.

– Почему вы решили, что Луиза Брук убита? – спросила Кэрри. – Тела ведь не нашли.

– В таком случае где она сейчас? Вы можете указать её местонахождение?

Теперь Кэрри выглядела удивлённой.

– Почему я? Сэр Альфред должен лучше знать, куда подевалась его служанка.

– Странно, – заметил Сэндерс, – вы даже не спросили меня, кто такая эта Элен Купер. Вам не интересно, почему я назвал это имя?

– Кто это?

– Эта девушка служила горничной в доме лорда Гленвина.

– Что с ней стало? Она… была убита?

– Её труп нашли закопанным неподалёку от кладбища.

– Почему вы думаете, что к исчезновению горничной причастна тоже я?..

– Это был единственный свидетель. Незадолго до смерти Элен Купер сказала, что видела незнакомую девушку в своей комнате. Девушку, которая угрожала ей ножом и выбралась на улицу через окно. В ту ночь она видела убийцу.

– Вот как, – проронила Кэрри.

– Только что вы допустили две ошибки, – сказал Сэндерс спокойным тоном, как будто речь шла о пустяках. – Хотите знать, какие именно?

Кэрри подняла на него непонимающий взгляд.

– Хорошо, объясняю. Заметьте: вы первая сказали, что Элен Купер была убита. Я этого не говорил. По крайней мере, в начале. Я только сказал, что она пропала.

– Это было только предположение, – неуверенно сказала Кэрри.

– Вторая ошибка… Вы спросили меня: «Почему вы думаете, что к исчезновению горничной причастна тоже я?» Слово «тоже»… что оно подразумевает?

Кэрри молчала.

– Не знаете? Я вам отвечу. Ещё одно преступление. Думаю, эта ваша фраза говорит сама за себя.

В словесном поединке Сэндерс снова одержал победу. Похоже, что Кэрри уже нечего было сказать. Она волновалась и допускала ошибку за ошибкой. Это был излюбленный метод Сэндерса: он никогда не задавал вопросов по порядку, как это делали другие; вместо этого он предпочитал сбить преступника с толку каким-нибудь неожиданным заявлением, наподобие только что им сделанного – «Вы были в монастыре святой Анны», или начать издалека и предоставить ему запутаться в собственных сетях.

– Вы готовы отвечать на мои вопросы честно и правдиво, как перед господом богом? – спросил Сэндерс, снова подняв на Кэрри глаза.

– Спрашивайте, – сказала Кэрри, к которой, казалось, снова вернулась вся её уверенность. – Что вы хотите знать?

Было странно, что она до сих пор не потеряла самообладания.

– Ваше настоящее имя, – ответил Сэндерс.

– Вы его уже знаете. Меня зовут Кэтрин Хэмптон, и, честно говоря, мне нелегко представить, как я могла бы оказаться кем-то другим.

При виде такой наглости Сэндерс даже изменился в лице.

– Не валяйте вы дурака, – сказал он. – Я отлично знаю, как вас зовут.

– Так скажите, – сказала Кэрри. Она всё ещё продолжала держаться вызывающе.

– Я хотел бы услышать признание от вас.

– В чём вы хотите заставить меня признаться? – спросила Кэрри.

Не смотря на показное спокойствие, Сэндерс понемногу начинал выходить из себя.

– Хватит ломать комедию, – сказал он. – Вас зовут Кэрри Энн Ортон, и мы оба отлично это знаем.

– Что же, если и так, – сказала Кэрри. – Имя само по себе ещё не может быть преступлением.

– Вы упорствуете, – сказал Сэндерс. – И по закону, как упорствующая еретичка, вы будете допрошены с пристрастием.