– Ну, зато ясно главное, – говорит Понди. – Мы видим, что Крис не делает никаких глупостей. Он выслушал начальников отделов, а теперь излагает им наше мнение.

Темная сторона купола занимает теперь ровно половину трехстворчатого окна в Зале заседаний. Септимус День продолжает бессильно взирать со своего портрета. Братья понемногу расслабляются Им кажется, что Крис справился с заданием, что страхи оказались напрасны. Может, в конце концов, они и смогут работать всемером, как и хотел отец.

Понди напоминает Торни, что близится время их ежедневного тенниса, и они оба расходятся по своим квартирам, чтобы переодеться для игры. Понди чувствует, что уважение, которое испытывают к нему братья, значительно возросло благодаря смелости его сегодняшних утренних решений.

Это очень приятное чувство.

– Ну, – говорит Крис, пряча свой «осмий», – теперь мне пора. Наверняка у братьев есть для меня другие дела. Мои поздравления победившим, мои соболезнования проигравшим. Всем до свиданья.

Охранники выстраиваются вокруг Криса и сопровождают его к лифту.

– Умно придумано? – лепечет мисс Дэллоуэй, к которой, после минуты ошеломленной немоты, возвращается голос. – Это и решением-то не было. Это же – абсолютная антитезарешения. Травестия какая-то. «Судья хмельной, сбит подкупом с пути, / Нам не стыдится ложь в глаза плести». Сэр? Мастер Крис, сэр?

Она делает попытку догнать хозяина, но мистер Армитедж останавливает ее твердой рукой.

– Мисс Дэллоуэй, – говорит он, – примите свою участь, вы проиграли. Смиритесь.

Никогда еще начальнице «Книг» так не хотелось кого-то прибить. Но она только издает стон и стряхивает руку мистера Армитеджа с таким отвращением, как будто ей на плечо свалился тарантул.

– Это еще не все, – предупреждает она его. – Далеко не все. – И, властно тряхнув головой, направляется в проход между отделами.

Ее любимцы вслед за ней устремляются в «Книги».

– Ну что, мисс Дэллоуэй? – говорит Курт.

– Мы отдадим им эту площадь, да? – спрашивает Оскар.

– У нас нет выбора, – замечает Салман. – Ведь мастер Крис…

– К черту мастера Криса! – рявкает мисс Дэллоуэй. – К черту его, к черту его братьев, к черту всю эту гнусную шайку! Если они думают, что могут так обходиться с преданным сотрудником, придется им переменить свое мнение.

– Но мы же проиграли.

– Проиграли, Оскар? Проиграли? Совсем наоборот. Вспомни слова Джона Пола Джонса, [13] – лицо мисс Дэллоуэй пылает праведным гневом; ее ярость устрашает своей чистотой, – «Я еще и не начинал сражаться!»

Уже полдень.

Полдень застает Линду Триветт на Голубом этаже. Она роется в сумочке, пытаясь найти листок со списком покупок. Ей необходимо посмотреть в каталоге серийный номер того галстука, который она хочет купить для Гордона, потому что отдел оказался таким большим, в нем такое изобилие товара, что самой ей тот галстук не отыскать. Тут повсюду галстуки. Галстуки свисают с проволок, протянутых под потолком, как лианы в джунглях. Галстуки висят на вращающихся подставках. Галстуки повязаны вокруг шей безногих манекенов. Галстуки уютно свернулись в подарочных коробках. Галстуки слоями покрывают стены, накладываясь друг на друга, будто длинные, узкие сегменты шелкового стеганого одеяла. Галстуки змеятся вокруг колонн, образуя карамельно-полосатые водовороты. Это какое-то галстучное наводнение, поистине фантастическое множество, – и у Линды не больше шансов найти здесь нужный галстук, чем, скажем, разыскать одну-единственную песчинку в пустыне.

И все-таки это очень забавно: Линда гуляла тут больше четверти часа, бродила по проходам, восхищенно ощупывала товар. Да, лучшее, что она могла придумать, – это отпустить Гордона, чтобы он некоторое время сам походил по магазину. Она бы лишилась такой роскошной возможности прогуливаться в свое удовольствие (да к тому же и галстук тогда не стал бы сюрпризом), если бы Гордон по-прежнему плелся за ней по пятам. Без него она может забредать куда пожелает, медлить сколько хочется возле тех предметов, которые привлекли ее внимание, не чувствуя настойчивого, нетерпеливого и занудного давления с его стороны. Впрочем, она скучает по нему – в самом деле скучает. Она бы рада провести с ним целый день, потому что ощущение триумфа гораздо слаще, когда его с кем-нибудь разделяешь, но при этом она сама признает, что временная разлука – к лучшему, и даже подозревает, что в дальнейшем супружеского согласия будет достичь гораздо легче, если они с Гордоном станут посещать «Дни» не вместе, а по отдельности.

Она надеется, что, где бы сейчас ни был ее муж, он – в полном порядке и получает удовольствие.

Наконец Линда нащупывает клочок бумаги, где записаны серийные номера галстука, часов с херувимами и других предметов, значащихся в ее списке покупок. Она подходит к продавцу, стоящему поблизости.

– Простите, пожалуйста. Я ищу один… – Вдруг Линда замолкает на полуслове.

– Один – что, мадам?

Линда улыбается.

– Ничего. Я как раз сама его увидела.