Протолкнувшись через трио Техноидов, мисс Дэллоуэй протискивается между мистером Армитеджем и Крисом. Мистер Армитедж как раз рассказывал Крису, какой полезной оказалась дополнительная площадь для заманивания покупатели в «Компьютеры». Он уже высказывает мысль, что было бы неплохо расширить подобным образом и другие входы в отдел, когда она прерывает его на полуслове:

– Ребекка Дэллоуэй.

Крис быстро поворачивает голову. Но взгляд и внимание, кажется, запаздывают на пару секунд.

– А кто вы?

– Ребекка Дэллоуэй, – повторяет она терпеливо.

– Нет, я имею в виду – чем вы занимаетесь?

– Возглавляю «Книги».

– А-а. Хорошо. Понятно.

– Прежде всего, мастер Крис, мне хотелось бы сказать, что, будучи преданным сотрудником магазина вот уже двадцать пять лет, я испытываю лишь глубочайшее уважение к тому, как вы и ваши братья управляете «Днями», и я никогда не осмелилась бы ставить под вопрос вашу бесспорную компетенцию.

– Как легко вам дается лесть, мисс Дэллоуэй, – говорит мистер Армитедж совсем тихо, так что Крис его не слышит. – Не лопатой кладете, а кисточкой мажете.

И этоей приходится выслушивать от перворазрядного лукавого подхалима! Но мисс Дэллоуэй не так-то легко сбить с толку.

– Я вовсе не намерена оспаривать какое-либо решение, принятое по экономическим соображениям. В конце концов, мы же все работаем ради общего блага магазина, верно? – Тут она пытается изобразить заискивающую улыбку. Зрелище не из лучших – она и сама первая это признала бы, но что делать: отчаянные времена требуют отчаянных мер. – Однако, я полагаю, вы согласитесь, когда увидите размер спорной территории, что тот ничтожный прирост, который она приносит цифрам продаж отдела «Компьютеров», едва ли стоит времени и усилий, которые затрачивают мистер Армитедж и его персонал, выставляя там свой товар.

Неплохо,думает она. Призыв во всем блюсти выгоду. А это, несомненно, – ахиллесова пята братьев Дней.

– Но, мисс Дэллоуэй, – встревает мистер Армитедж, прежде чем Крис успевает раскрыть рот для ответа, – по той же самой причине, раз эта площадь столь мала, она едва ли стоит траты времени и усилий, которые вашотдел посвящает попыткам вытурить оттуда мойотдел. Может, вам лучше направить часть той энергии, которую вы тратите на борьбу с нами, на зазывание покупателей и повышение огорчительного уровня продаж своего отдела.

– Уровень продаж не был бы столь «огорчительным», мистер Армитедж, если бы нам позволили оставить за собой то пространство, которое принадлежит нам по праву.

– Верно, верно! – вставляет Оскар, а ему вторят Салман с Куртом.

От этого выражения поддержки мисс Дэллоуэй словно затвердевает с головы до пят, как кожаные ножны, когда в них вложен меч.

– И, как подтвердят мои подчиненные, – продолжает она, – наше неукоснительное выполнение своих обязанностей в качестве служащих «Дней» неизбежно оказалось скомпрометировано ввиду многократных актов агрессии и устрашения со стороны отдела «Компьютеров». Как же мы можем целиком сосредоточиться на своих покупателях и товарах, если постоянно находимся под угрозой насилия и постороннего вмешательства?

– Если под угрозами и вмешательством вы подразумеваете предъявление прав на то, что законным образом принадлежит нам, тогда я и мои подчиненные виновны, – говорит мистер Армитедж. – Да, мы угрожали, да, мы вмешивались. Но нам не пришлось бы прибегать к столь решительным действиям, если бы вы и ваши Книжные Черви, мисс Дэллоуэй, с самого начала не проявили такого упрямства. Да это даже не упрямство – это бунт!

– Бунт!

– Вы же получили электронный меморандум из Зала заседаний с распоряжением передать лишнюю площадь «Компьютерам», не так ли? Ведь был такой меморандум, правда же, мастер Крис? Он исходил от самых высших инстанций «Дней». А потому сопротивление приказу, который содержался в этом меморандуме, представляется мне по меньшей мере актом неподчинения – если не открытым бунтом.

– Не преувеличивайте. – Мисс Дэллоуэй чувствует, как у нее краснеют щеки. Она так и знала, что это случится. Мистер Армитедж выворачивает спор наизнанку, пытается показать, что это онанеправа. Она обращается к Крису: – Он преувеличивает, сэр. Хочет убедить вас, будто я каким-то образом противилась вам.Разумеется, это не так. Как я уже говорила, я – преданная сотрудница магазина на протяжении вот уже двадцати пяти лет. Не стану же я идти против людей, которые обеспечивали меня работой в течение четверти века?

– Значит, не станете? – Мистер Армитедж многозначительно приподнимает брови.

– Нет, конечно.

– Но если я выполняю приказы братьев, а вы мне оказываете сопротивление, то, значит, по определению, вы оказываете сопротивление братьям.

– А равняется В, а В равняется С, следовательно, А должно равняться С. Если бы только мир подчинялся простым законам вашей логики, мистер Армитедж. – Мисс Дэллоуэй приближается на шаг к мастеру Крису, сокращая не только (как она надеется) физическое расстояние между ним и собой. Она улавливает исходящий от него запах, и его рассеянно-безразличный вид получает неожиданное объяснение. Она ужасается, но понимает, что сейчас ни в коем случае нельзя сдаваться. – Но вы бы только видели, сэр, с какой бесцеремонностью «Компьютеры» накинулись на новое пространство, не вымолвив ни слова извинений в мой адрес, не чувствуя ни капли раскаяния, – нет, одна только наглая, хамская уверенность, что я уступлю им все, чего они захотят. Если бы вы только видели это, думаю, вы бы согласились с моим мнением: они этого не заслужили.