– Я все сделал, – хочет он доложить мисс Дэллоуэй, но боль чересчур сильна.

Руки Эдрага соскальзывают с тележки. Ноги описывают круги в пустом пространстве. Ковер вздымается, как стена… Газеты и периодические издания» вращаются вокруг него, словно он сделался неподвижным центром движущейся вселенной. Он лежит на полу, глядя на длинные лампы дневного света. Мисс Дэллоуэй – рядом. Она берет его за руку, и ее лицо над ним окружено нимбом света. Она – самое прекрасное существо, какое он когда-либо видел. Ее обычно суровые черты расплываются в такой неизъяснимой, небесной нежности, что он уверен: она пережила преображение, она превратилась в святую. Нет, не в святую. В ангела. Так, наверное, смотрят ангелы на души в аду. Он слышит, как с шелестом захлопываются все книги, какие он прочел за свою жизнь.

А потом боли действительно нет.

Мисс Дэллоуэй опускает безжизненную руку Эдгара на пол. Кончиками большого и указательного пальцев закрывает его пустые глаза веками. Тем же указательным пальцем дотрагивается до его губ, словно для того, чтобы из них даже после смерти не могло сорваться упрека в ее адрес. Покачав головой, она поднимается, встает почти во весь рост, склонившись лишь на несколько сантиметров в знак скорби.

– Кто это сделал? – сердито выпаливает Курт. – Техноиды? Скажите лишь одно слово, мисс Дэллоуэй, – и мы доберемся до них. Они за это заплатят!

– Не бойся, Курт, час возмездия уже близок, – отвечает мисс Дэллоуэй, управляя своим голосом, будто лазерным лучом. – А теперь – живо. Ступай, найди остальных. Разбейтесь на четыре команды, и пусть каждая станет у одного из входов. В отдел никого не пропускать, ни под каким предлогом. Ясно? Никого.

– Ясно, – отвечает Курт. – А что…

– Просто делай, как я велела.

Курт поворачивается и спешит в отдел.

– Да что же это такое, мисс Дэллоуэй? – дрожащими губами спрашивает Оскар, глядя на тело Эдгара и не веря своим глазам.

– Это – конец, Оскар. Героический конец.

Мисс Дэллоуэй направляется туда, где, проехав около метра по коридору, затормозила тележка, остановленная смертельным падением Эдгара. Она быстро осматривает содержимое. Проволока и часы, все правильно. О, доблестный и преданный слуга.

У нее в горле рождается рыданье. Она подавляет его, с усилием сглатывая, берется за поручень тележки и приказывает Оскару следовать за ней.

Вытянув руки вперед и держа их на уровне груди, чтобы оградить себя от возможных препятствий, Фрэнк пошатываясь пересекает «Канцелярские принадлежности». Он похож на мима, притворяющегося пьяным, или на пьяницу, пытающегося изображать мима.

Его воспаленным, слезящимся глазам отдел видится калейдоскопом искаженных форм и расплывающихся цветовых пятен. Трудно понять, что тут близко, а что далеко, что имеет четкую границу, а что – нет, что – живое, а что – неодушевленное. «Глаз» помогает ему непрерывными указаниями, которые то ободряют, то предостерегают – «Ряд этажерок с папками слева от вас, вот так, впереди, через несколько метров, покупатель, так, хорошо, сейчас будет поворот вправо на девяносто градусов, прекрасно справляетесь, мистер Хаббл, отлично справляетесь…» – но, несмотря на эту помощь, преследование преступника превратилось в мучительную череду запинок и зацепок, тычков и рывков, углов и траекторий, поворотов и обходов. В какой-то момент оператор сравнивает Фрэнка с живым мячом в самом большом на свете автомате для пинбола, и Фрэнк даже не в силах обижаться на такое непочтительное сравнение, потому что он и сам именно так ощущает свое продвижение.

Он продолжает шагать наугад и на ощупь, задевая локтями и голенями предметы и людей, но каждое такое прикосновение лишь подстегивает его решимость во что бы то ни стало настичь добычу.

Движения мисс Дэллоуэй проворны, но точны, торопливы, но безошибочны: она заканчивает изготовление бомбы. Отрезав четыре куска проволоки от мотка, она зубами сдирает по сантиметру изолирующей резины с конца каждого, затем с помощью двух отрезков соединяет контакты лампы-вспышки с ножкой одного из колокольчиков на будильнике и с ударным молоточком. Держа детонатор за провода, она опускает его в отверстие пивного бочонка, пока римская свеча не оказывается над самой смесью удобрения с парафином; воспламенитель направлен вниз. Затем она снова завинчивает крышку бочонка, так что провода придерживают детонатор.

Будильник заведен и показывает правильное время. Мисс Дэллоуэй с удовлетворением отмечает, что рвение сотрудников отдела «Часов», приставленных соблюдать точность, по-прежнему достойно восхищения. Сейчас почти половина третьего. Четверти часа будет достаточно. Она поворачивает регулятор звонка, пока стрелка не становится на третий из трех сегментов между цифрами II и III. Затем изолентой плотно прикручивает будильник к верхней части бочонка, чтобы регулятор стрелки будильника уже не мог случайно передвинуться на другое время. Часы ровно и спокойно тикают.

Теперь она берет оставшиеся два куска провода и с их помощью присоединяет батарейку к ударному молоточку и ножке колокольчика.

Бомба готова. Начался отсчет последних минут ее, мисс Дэллоуэй, жизни.

– Оскар?

Появляется Оскар.

– Да, мисс Дэллоуэй?

Не в силах противиться желанию обнять его, она обвивает его плечи руками. Оскар, вначале ошеломленный, быстро уступает безотчетному стремлению ответить на этот жест нежностью и своей здоровой рукой обнимает начальницу отдела за тонкую талию. Мисс Дэллоуэй прижимает его пухлую щеку к острому краю своей ключицы. Оскар вдыхает прохладный запах ее свежевыстиранного джемпера.