Дверь легко поддалась, стоило нажать на ручку. Неужели хозяева вернулись? Честно говоря, видеть фальшивую слепую Ингу мне вовсе не хотелось, но, может, они что‑то знают о Бритт? Я готова забыть их прегрешения против меня лично, если только намекнут, где искать подругу.

Не хватало Боя, который обязательно попытался бы протиснуться в дом вместе со мной. Этот хитрый пес понимал, что мне хозяева не откажут. Но сейчас Бой в замке у Ларса, зря не взяла его с собой, пес почуял бы чужих сразу…

Я осторожно открыла дверь, сделала шаг, оглядываясь, и обомлела.

Внизу в доме сразу у входа лестница в мансарду, под ней расположен скромный санузел, направо большой аркой открывается гостиная, угол которой занимает кухонная стойка, на противоположной стене две двери, видно, в спальни хозяев.

Замерла я потому, что левая дверь была превращена в распятие, и висела на нем… Бритт! Глаза подруги закрыты, рот залеплен скотчем, руки связаны и прикреплены к крюку над дверью, ноги обмотаны скотчем, едва касались пола. Взгляд схватил это мгновенно и тут же метнулся в поисках того, чем бы перерезать веревку. У Бритт был тяжелый перелом руки во время аварии, ей вообще нельзя нагружать эту руку!

Но на глаза попались лишь боевые топорики на стене возле арки, хозяин, как и Ларс, увлекался викингами. Топорик для меня бесполезен, я вспомнила о кухонных ножах в столе, наверняка там что‑то есть. Но добраться до них не успела, почувствовав, как к спине прижалась холодная сталь… Дуло пистолета!

Я была настолько шокирована видом привязанной подруги, что не подумала о присутствии тех, кто ее связал. Кажется, даже не успела обругать себя, потому что услышала за спиной до ужаса знакомый голос:

— Тихо… Иди ко второй двери. Если ты сделаешь хоть одно неверное движение, твоя подруга умрет мучительной смертью. Видишь лужу под ее ногами? Это бензин…

Пару мгновений я не двигалась, но сталь подтолкнула в спину.

— Ты слышала, что сказано? Вперед!

У меня, наконец, прорезался голос:

— Хильда?!

Больше ничего сказать не успела, потому что рот оказался залепленным скотчем. Она воспользовалась моей растерянностью и ловко защелкнула наручники, видно, была готова к моему приходу… Сцепленные руки взлетели и тут же оказались прикреплены к крюку над второй дверью.

— Ну вот… Так лучше, глупости болтать не будешь.

Она села на табурет напротив и взяла со стола планшет.

— Я не буду вас мучить, некогда, твой Ларс может в любую минуту объявиться на острове. Нет, все будет проще. Через минуту вы превратитесь в два факела, еще через пару видео с вашими мучениями и смертью будет отправлено Ларсу, еще через десять этот дом, где бензин разлит повсюду, превратится в факел весь, а меня уже тут не будет. Ты и так припозднилась, я ждала тебя на час раньше… туго соображаешь, детка.

Она сняла нас с Бритт на камеру планшета, старательно держась на расстоянии, чтобы я не пнула ногой. Залепленный скотчем рот не позволял крикнуть в камеру, что это Хильда!

Выключив камеру, Хильда снова присела:

— Сейчас, перекурю и завершим. Этот бензин для тебя… И жить тебе столько, сколько будет гореть моя сигарета, потому что окурок я брошу в лужу под вашими ногами… А сама уйду в ту дверь… — Хильда кивнула на запасной выход, откуда из открытой двери тянуло холодом. Все предусмотрела!

Она уселась к столу подальше от бензина и со вкусом затянулась.

— Что, Линн, не ожидала меня здесь встретить? Твоя дура‑подружка прискакала со мной разыскивать Хозяина, я знала, что ты последуешь за ней. Вы такие все доверчивые, просто диву даешься. Ларс умчался искать меня в Стокгольме по первому зову, как я и рассчитывала, оставив тебя здесь.

Я вдруг осознала страшную истину: передо мной… Не может быть!

Хильда, видно, поняла, о чем я думаю, усмехнулась:

— Сообразила? Есть такая простая штучка, делает голос металлическим, то есть практически неузнаваемым. Никто не догадывался, никто, даже Маргит. Столько лет считали меня дурой и шестеркой, только и способной выполнять мелкие поручения, и при этом делали все, что я прикажу. Удивительно, как на людей влияет этот искусственный голос, они становятся невменяемыми.

Боже мой! Передо мной сидела Хильда, добродушная толстушка Хильда, которую все действительно считали рохлей. Но сейчас я видела совсем другую Хильду, ту самую, которая имела красную спортивную «Феррари» и разворачивала ее одним поворотом руля так, что резина дымилась. Эта Хильда могла полосовать плетьми мужские спины и оставлять следы каблуков на телах своих боттомов. Я же замечала такое несоответствие одной Хильды другой, ее двуличность, даже предупреждала Бритт, чтобы та была осторожней. Понимала, что внутри добродушной толстухи прячется кто‑то очень жесткий и даже жестокий, но разве я могла подумать, что Хильда и есть тот страшный Хозяин?!