Дайму ничего не оставалось, как только в подобающе витиеватых выражениях заверить Хранителя Церемоний в том, что он счастлив исполнить волю Дракона, и оставить при себе все, что он думает о необходимости всю дорогу до Фьонадири плестись с караваном. Месяц! Насмешливые боги, еще целый месяц возвращаться в Метрополию, а потом восемь дней на дорогу в Валанту, даже если торопиться изо всех сил.

«Чтоб у тебя хвост завязался таким же мудреным узлом, как твои хитрости, возлюбленный брат Ци Вей!» — подумал Дайм, обмениваясь пятым поклоном с Хранителем Церемоний.

«Не дождешься», — подмигнул со стены парадный портрет Двенадцатого Дракона.

436 г. 18 день Жнеца. Роель Суардис.

Лишь через несколько минут после того, как зеркало погасло, Рональд вернул себе приличный вид и облегченно выдохнул. Глухой Маяк не подвел! Если бы не привычка всегда и везде держать себя в руках, Рональд бы радостно заорал и пустился в пляс, как мальчишка. Но вместо этого он лишь велел Эйты подать кардалонского пятидесятилетней выдержки.

Вытянувшись в кресле с бокалом коньяка, Рональд еще раз придирчиво проверил систему заклинаний. В подвале башни Рассвета, на антрацитовом алтаре пульсирует выточенный в форме открытой ладони с растопыренными пальцами базальт с острова Глухого Маяка. Шесть вырезанных в антраците линий терцанга тепло мерцают свежей кровью и окрашивают проходящие сквозь вершины силовые нити тускло-алым. А сами нити, на создание которых ушли полтора месяца, проведенные на острове, тянутся к напольному зеркалу, оплетают его и исчезают в исчерченной рунами бронзовой раме, чтобы вновь появиться у подножия башни Заката — невидимыми и неощутимыми ни для кого, кроме создателя и хозяина.

Вынырнув из системы глушения связи, Рональд несколько раз глубоко вздохнул, утер повлажневшие виски и одним глотком допил коньяк. Приятно сознавать, что тебе удалось хоть в чем-то превзойти учителя. Вряд ли даже Паук смог бы так изящно отрезать от внешнего мира обладающего несоразмерной силой Линзы шеру-дуо, пусть даже такую наивную и неумелую, как Шуалейда. Но если каждый раз, когда Дукрист пытается с ней связаться, система будет поглощать столько энергии, никаких рабов не хватит!

Рональд еще раз взглянул сквозь три каменных свода на привязанного к высокому столу рядом с алтарем мертвого каторжника и последнюю каплю крови, зависшую над северной вершиной терцанга, и нехотя поднялся.

— Эйты, — велел он вполголоса. — Давай свежего.

Пока немертвый слуга выводил из кладовки свежего раба, привязывал на место использованного и ланцетом вскрывал ему вену на запястье, чтобы кровь вытекала медленно, Рональд, стоя у алтаря, поглаживал обложку Ссеубеха.

— Давай, дохлый, отрабатывай, — шепнул он, когда раб был готов к ритуалу.

Мертвый некромант, четыре сотни лет назад поселившийся в фолианте — намного более уютное место, чем Ургаш — взлетел над алтарем и раскрылся на последних страницах. Сделанные на острове Глухого Маяка записи едва заметно засветились, и Рональд начал нараспев читать вербальную формулу.

Через несколько минут, оставив ключу порцию энергии на трое суток, Рональд жестом велел Ссеубеху подниматься и сам направился к лестнице. Мертвый некромант недовольно зашелестел страницами и облетел вокруг истекающего кровью и страхом раба.

— Не наглей, — не оборачиваясь, сказал Рональд.

Ссеубех снова прошелестел что-то нецензурное о жадных мальчишках, но тронуть хоть каплю крови, предназначенной Хиссу, не посмел.

Вернувшись в кабинет, Рональд вытащил из отворота камзола булавку, уколол палец и поманил фолиант. Тот подлетел и поднырнул под руку открытой титульной страницей с гравюрой, изображающей геральдического грифона и обвившего его двуглавого змея. Одна из голов змея мигнула зеленым глазом и, не дожидаясь, пока драгоценная капля упадет, метнулась вверх. Рональд сморщился от обжегшего руку мороза и отпихнул фолиант, выпрашивающий добавки.

«Наглеет с каждым днем, — думал Рональд, массируя сведенную судорогой руку. — Растопка!»

Но как ни хотелось скормить дохляка пламени Хисса, пока Рональд не мог себе этого позволить. Ссеубех, заставший расцвет Школы Ману Одноглазого, помнил слишком много интересного. Мало того, оживая от роскошной кормежки кровью и силой темного шера, он из обложки вон лез, чтобы оказаться нужным и полезным. Именно благодаря Ссеубеху Рональд добился таких успехов в овладении дальней связью, пусть это было и не совсем то, ради чего он ездил на остров Глухого Маяка.

Бесплодную серую скалу, окруженную рифами и водоворотами, рыбаки обходят стороной: дурное, темное место. За две сотни лет до войны со Школой Одноглазой Рыбы здесь заканчивался мыс Крыло Сойки, полумесяцем охватывающий Найрисский залив. Маяк исправно указывал путь кораблям, а при маяке жил смотритель с семьей. Так бы и продолжалось по сей день, если бы жена смотрителя не загуляла с проезжим шером, а боги одарили ублюдка не только Источником, но и разумом.

В один далеко не прекрасный день мыс исчез, и в огненный пролом устремились океанские воды. Поморцы до сих пор рассказывают легенду о глупце, из-за которого море смыло семь городов и выплюнуло дымный остров посреди Акульей Пасти.