«Шис! — выругался Стриж, глядя на две дюжины стражников, тщательно досматривающих всех входящих и въезжающих в город. — И будет мне пятьсот империалов и шерское звание посмертно. А не пошли бы вы!»

Отъехав за ближние деревья, он спешился, снял сумку с трофеем и хлопнул лошадку по крупу. А сам подождал, пока коняга затрусила на лужок под стеной, и шагнул в Тень.

Померанцы и абрикосы на улице Серебряного Ландыша поникли от жары. На террасе кофейни кушали пирожные жены ювелиров. Матроны, наряженные по случаю праздника в шелка и мантильи бресконского кружева, привычно сетовали на отсутствие дождей и обсуждали достоинства женихов для дочерей. Проходящему мимо Стрижу все четыре матроны улыбнулись: приемный сын весьма состоятельного бие Кройце и единственный ученик владельца лавки музыкальных инструментов числился по реестру женихов чуть пониже наследника серебряных дел мастера и чуть повыше лейтенанта гвардии.

— Светлого дня, достопочтенные, — поклонившись, поздоровался Стриж с матронами и выглянувшим в дверь хозяином кофейни.

— Светлого дня, — вразнобой отозвались те.

— Давненько вас не видно. Отлучались по делам батюшки? — будто невзначай осведомилась боевитая мамаша трех дочек на выданье. — Далеко ли?

— Всего лишь в Найриссу, достопочтенная Исидора, — с невинным видом соврал Стриж. — Последние дни такая жара, не находите?

— О да, жарко… — Матрона вспомнила про веер и принялась им обмахиваться. — А отчего вы не верхом?

— Почтовой каретой много удобнее, бие Исидора. К тому же под охраной имперских магов много безопаснее, — занудным тоном прирожденного банкира ответил Стриж, будто ненароком прижав локтем сумку. — Прошу прощения, батюшка не велел задерживаться.

Еще раз поклонившись тетушкам, словно благородным шерам, Стриж важно прошествовал прочь. Его распирал смех: как же хорошо дома! Вот и надутые клуши показались такими родными и милыми, что расцеловал бы. А лучше дочек… вот хоть младшенькую бие Исидоры.

— Хилл! Мальчик мой!

Стриж поднял взгляд: на пороге сияла улыбкой статная женщина с уложенными короной темными косами.

— Матушка! — губы сами собой раздвинулись в улыбке, ноги сорвались на бег. — Мама Фаина, здравствуй!

Он обнял Фаину, поднял и закружил.

— Ну перестань, — смеялась она. — Что ты делаешь? Поставь меня!

— Хилл, шисов дысс, явился! — на голоса выскочил из дому Орис. — Идем скорее!

Соседки в кофейне, глядя на идиллическую картину, умильно кивали: статус младшего Кройце в реестре женихов подскочил минимум на три пункта. Как же, он так любит матушку, что носит на руках. Не иначе, и тещу будет.

— Наставник ждет, — важно и немножко испуганно заявил восьмилетний Хомяк, старший из троих новых учеников Мастера, едва Стриж зашел в дом.

В глазах мальчишки читалось отчаянное любопытство, но он не посмел выспрашивать: за первый год обучения малышня крепко усваивала, что язык нужно держать за зубами и не лезть в дела старших.

Стриж кивнул, и, скинув пыльную обувь, прямиком отправился на второй этаж. По дороге он только кинул взгляд в открытое окно на задний двор, где послышался незнакомый голос. И правда, еще один мальчишка, совсем мелкий, лет пяти, старательно разучивал Крыло Ласточки.

— Расслабь плечо, Ушастик! — скомандовал Орис, выходя на площадку. — И давай заново.

— Еще раз, мастер Шорох?.. — вякнул малыш и тут же испугано поправился: — Простите…

— Два раза, — каменным голосом велел Орис. — Начал.

Стриж пожал плечами: хватает же у брата терпения возиться с мелюзгой.

Через час Стриж с Орисом лезли на крышу узкого трехэтажного дома близ площади Близнецов. Оттуда открывался отличный вид: помост, затянутый синим полотном, с двойным алтарем Равновесия и троном, дорожки белого и черного песка от дверей храмов, синий ковер к помосту, между рядов публики.

— Шис, сюда бы кусок этого ковра, — прошипел Орис, снимая широкий пояс и заматывая им ладони. Кинул взгляд на окрестные крыши, до единой заполненные любопытными мальчишками. — Тебе охота лезть на эту сковородку?

— Охота. Не спускаться же в толпу, — пробуя пальцем нагретую медь, ответил Стриж. — Вон, коту нормально.

Одноухий серый зверь, восседающий на гребне крыши у каминной трубы, повел в их сторону желтым глазом и встопорщил усы, но с места не сдвинулся.

— Брысь, зараза, — шикнул на кота Орис и полез наверх.

Стриж немного задержался, разглядывая запруженную народом площадь: вдоль прохода послы и сиятельные вельможи на удобных стульях, за ними титулованная знать, шеры, главы гильдий, цехов и чиновники — на длинных лавках, а потом уже разномастная толпа просто так, на своих двоих.

— Гляди, а контрабандист-то наш Феллиго снова строит из себя достопочтенного. И берет петушиный нацепил, и цепь с бляхой навесил — фу-ты, ну-ты, глава цеха докеров! — усмехнулся Стриж. — Вот только Мастера там не хватает, аккурат рядом с бургомистром… а кстати, почему это его не пригласили? Обида, смертельная обида!