и огражу от напастей и бед"!

И жён своих призвал Иаков в поле,

где на просторе пасся мелкий скот.

И рассказал про новый поворот –

что жить в Харране невозможно боле,

что их опасность ждёт.

Напомнил, что служил Лавану честно

и зла не совершал.

"А ваш отец, и это всем известно,

снижал награду и творил обман, –

сказал он жёнам Лии и Рахили, –

Но Исааков Бог меня хранит,

вернуться мне на родину велит.

Мы двадцать лет в Харране вашем жили,

теперь тут зло царит".

Ответили ему Рахиль и Лия:

"Унизил нас отец.

И мы и ты живём здесь, как чужие.

Так соверши, что указал Творец!"

Тогда богатства, жён, детей, служанок,

Иаков на верблюдах разместил,

свой скот перед дорогой напоил,

и караван, без шума, спозаранок

в дорогу снарядил.

Лаван же на три дня ушёл из дома –

стричь скот пришла пора.

И тут Рахиль из мест, ей так знакомых,

отцовых древних идолов взяла.

И вот весенней, утренней порою

идёт в песках, не ведая преград,

их караван. И вот уже Евфрат

всех напоил проточною водою.

И нет пути назад.

Бегство Иакова

А за рекой была гора большая.

Там сделали привал.

Шатры разбили, ели, отдыхали

и новых бед никто не ожидал.

Они не знали, что в минуты эти

за ними шёл разгневанный Лаван.

Увидев, что покинули Харран

Иаков с женами и скот, и дети,

собрал он караван

и безудержно бросился в погоню.

Без устали семь дней

по следу шёл и верил, что догонит

с Иаковом сбежавших дочерей.

И вот в заречье, на горе он видит

шатры людей, что сделали привал.

И понял: "Я Иакова догнал"!

О, как же беглеца он ненавидит –

Ведь сердце обокрал!1

А ночью Бог предупредил Лавана

в его глубоком сне:

"Иакова ни поздно и ни рано

не задевай, не то – ответишь Мне!"

И на горе свои шатры поставил

Лаван с рабами, родичи его.

И он не делал больше ничего.

Его смириться сам Господь заставил

в явленье роковом.

Иакову сказал Лаван печально:

"Что сделал ты со мной?

Зачем ушёл поспешно так и тайно

С моими дочерьми и всей семьёй?

Не дал поцеловать их на прощанье.

Как пленников их силою увлёк.

Ведь, если, я узнать бы раньше мог

твое неукротимое желанье,

то я б тебе помог.

Я б отпустил тебя под бой тимпанов,

под сладкий гусель звон.

И проводил бы вешним утром ранним,

родному брату передав поклон.

Ну пусть бы ты ушёл нетерпеливо

стремясь попасть на родину, к отцу,

но красть богов! – Такое не к лицу!

Ведь ты мужчина праведный на диво –

не тронешь и овцу!

Зачем же ты моих богов похитил?