– - Это не измена, -- сказал Райн.
– - Сам знаешь, что Его Сиятельство дал тебе самые высокие полномочия. Нам сейчас нельзя заезжать в Армизон, нельзя терять время. И так есть вероятность, что мы не успеем закончить кампанию с Радужными Княжествами в этом году.

– - О!
– - сказал Стар.
– - Вот ты и признался. Значит, все-таки есть?

– - Не так громко. Если хочешь, отойдем куда-нибудь в сторону.

Рядом никого не было, да и говорил астролог тихо, но Стар понял, о чем он -- кто-то из латников мог подслушивать, а будить преждевременно панику в отряде глупо.

– - А в лесу мы наткнемся на кого-то, кто присел под кустик как раз в пределах слышимости. Совершенно случайно, подчеркну. Так значит, мы можем не успеть.

– - Можем. Все зависит от Ингерманштадта.

– - Но разве ты не знаешь точно? Брось. Раньше ты был уверен.

– - Астрология -- это искусство, -- проговорил Райн так, что Стару показалось: на самом деле своими словами он что-то тщательно прячет, возможно, какое-то знание.
– - В ней не всегда можно говорить определенно. И вот сейчас есть вероятность, что мы не успеем. Я не говорю, что после этого дело нельзя будет окончить к нашему удовлетворению; просто тогда потребуются совсем другие усилия.

– - Ты темнишь, -- прямо сказал Ди Арси.
– - Почему? Что ты знаешь?

– - Ничего особенного, -- быстро произнес Райн, отвернувшись.
– - Но прошу тебя -- поспешим.

– - Все это угрожает тебе лично?
– - прямо спросил Стар: пальцы вцепились в кожаный ремень.

– - Нет, -- легкая улыбка.
– - Ни в малейшей степени.

И Стар, как всегда, ничего не смог ему возразить.

Начало октября 3026, Ингерманштадт

***

В покоях Фильхе, как всегда, горело множество свечей, и при задернутых окнах стояла удушающая жара. Сейчас бывшая жрица и бывшая саламандра сидела перед зеркалом из полированной бронзы -- очень старая вещь, боги знают, как она тут взялась -- и расчесывала длинные рыжие волосы. Кроме этих волос ничто не прикрывало ее тело. Стар, валяясь на кровати, любовался ею.

– - Что все-таки за женщину убили здесь прямо перед нашим приездом?
– - спросил он.
– - Об этом много говорили. Какую-то знатную.

– - А!
– - Фильхе пожала плечами, скривив губы.
– - Это была бывшая фрейлина императрицы. Та вывезла ее из дома, из Дойшеля, когда только вышла замуж за императора. Потом дама ей надоела, императрица ее выставила. Домой женщина почему-то не вернулась, а обосновалась в столице... Уж не знаю, на что жила, но ее и как звать забыли. И тут -- пожалуйста, тело нашли в совершенно неподобающем виде. Говорят, никто не ожидал от нее такого фортеля!
– - Фильхе хихикнула.

– - Неужели не искали виновных?
– - спросил Стар.

– - Искали, только никого не нашли...
– - Фильхе обернулась к нему.
– - Стар! Я не понимаю, почему ты расспрашиваешь меня об этом! Я... я так тебя ждала, и не слышу даже ни одного вопроса о том, как мне было тут, и вообще...
– - губы у нее задрожали.

Стар нимало не сомневался, что слезы эти притворные. А впрочем, может быть, и нет... Агни, видно, снова забыла, что в этом теле повадки молоденькой девочки смотрятся смешно.

Он быстро сказал:

– - Огонечек мой, просто, пойми, я смертельно перепугался за тебя! Когда мы остановились неподалеку от Ингерманштадта, до нас дошли слухи, что убили какую-то знатную иностранку. О чем я мог подумать?.. Либо Вия -- либо ты. Я был на грани безумия! Если бы с тобой что случилось, я бы разнес этот город по камешку...

– - А, -- Фильхе дернула плечом, как будто не смягчившись, -- не бери в голову.

– - В каком же виде нашли ее тело?
– - спросил Стар.
– - Может быть, ты все-таки...

– - Слышать больше об этом не хочу!
– - заявила она.
– - Если хочешь знать, все это путешествие прошло отвратительно! Вия так изменилась, ты даже представить себе не можешь! Я чувствую, что она больше не любит меня -- а ведь мы были такими подругами! Все из-за этой маленькой чертовки -- совершенно несносный ребенок! Во имя Ормузда, ее надо будет отдать на обучение в монастырь как только хоть немного подрастет...

– - Совершенно с тобой согласен, -- Стар подошел к Фильхе, вынул гребень у нее из рук и поцеловал в изгиб плеча, там, где он переходил в шею. Думал Ди Арси в это время совершенно о другом.