Ударив меня ножом, парень бросил или просто выпустил из рук фонарь - он упал на землю недалеко от меня, я видел, как медленно гаснет красная точка фитиля. Ужасно медленно. Красная точка... красная точка... как красная звезда низко-низко над горизонтом, которая растет и разбухает, становится красным солнцем, солнце заливает своим горячечным светом поля сражений, и...

Огонь!

И - гнев!

И - страсть!

И я, вечно молодой, смеющийся дух, лечу туда, в средоточие пульсирующей боли, чтобы наесться до сыта истекающим мясом, чтобы опустить холеные когтистые пальцы в чью-то кровь... смотрите-ка, моя собственная? Какая разница! Плоть, ставшая вместилищем бога, обретает толику бессмертия. Смех мой, презрительный и гордый, разносится над ночным лесом.

Вы думали, вы сумеете убить меня? Похитив, унизив, оболгав, обокрав, вы - думали?

Нет, правда?!

Ну что ж, ребята, вы здорово ошибались!

Я, Кевгестармель Юный, не сдаюсь!

...Красная точка на миг вспыхнула, перед тем как погаснуть. Это действительно курган... курган, в котором похоронены какие-то древние кости. Боги любят могильники - словно черви. Словно трупоеды...

Боги живут на чужих трупах...

Я сжал зубы, чувствуя, как путаются мысли в голове и теряются все до одной. Руки мои сжимали кинжал в собственном теле. Нет. Нет. Нет. Пусть трижды бежит убивший меня подонок - я не должен выпускать на волю то, что живет во мне. Не должен. Лучше честно умереть... Сам подставился. Не смог переиграть поднаторевшего в портовых кварталах ублюдка. Расслабился. Туда мне и дорога.

Если я выпущу бога наружу, отец никогда не простит меня.

– Ди Арси!

Кто это кричит? Кто знает мое имя?..

Чья-то рука ложится на мою собственную руку. Другая рука - на лоб. Сухие губы касаются моих губ, но это не поцелуй: в меня вливается холодная, вязкая тьма. Тьма, похожая на сухой песок в преисподней. Тьма льется в рот густой соленой жидкостью... я знаю этот вкус, я тысячи раз вкушал его на своих алтарях... Тьма звучит бубенцами.

Вия Шварценвальде. Шаманка.

Виола.

Я очнулся, и увидел, что по травинке ползет божья коровка. Такая маленькая, красно-черная. Эй, божья коровка, а какого ты бога?

Когда мы в детстве играли с братом и сестрой, у нас была считалочка:

Божья коровка, полети на небо,

Принеси нам хлеба,

Не простого, сладкого,

Со сдобною помадкою!

Неплохо было бы сейчас хлеба. Пусть даже самого что ни на есть простого, кислого ржаного, с жесткой, как у сухаря, коркой. Есть хочется - ужасно. Живот подводит так, как будто в нем дыру проделали.

Стойте, а ведь и впрямь - проделали!

Я рывком сел. Мое многострадальное туловище отозвалось болью, но поскольку болело везде, так сразу оценить ущерб не получалось. Посмотрел на руки. Ну точно: обе ладони в бурой, запекшейся крови. Ощупал себя. На камзоле - дыра, лоскут болтается. Под лоскутом - запекшаяся корка. Пошевелишься - болит. Стало быть, верхом ехать в ближайшие несколько дней будет тяжеловато.

Это что, очередной подарок от Кевгестармеля? Вроде того, который мне позволил выжить семь лет назад?

Но нет, в тот раз зажило без следа и сразу. В этот, похоже, останется шрам.

Агни!

Я сунул руку за пазуху, и облегченно вздохнул, нашарив знакомый пузырек. Вытащил его. Осмотрел. Вроде бы стекло цело... и внутри горит знакомая искорка... ну-ка...

Пробка у пузырька специально была тугая - чтобы случайно не выпала. Из-за этого ее не так-то просто было вытащить, когда действительно возникала нужда. Уфф, так ведь и зубы сломать можно... ну-ка...

– Стар! Как ты мог!

Здрасьте-пожалуйста... Не успела выскочить, и туда же!

Саламандра изящной огненной петлей изогнулась у меня на плече, обежала шею кругом.

– Нет, ну как ты мог! Почему до сих пор меня не выпустил?! А я так волновалась!

– Из-за чего, огонечек?

– Ты исчезал! Нет, ну ты правда исчезал! И приходил этот... противный... который меня плеткой...

Один из немногих недостатков Агни состоял в том, что она никогда и ни за что не запоминала людей, которые ей категорически не нравились. Или богов. Впрочем, недостаток оборачивался преимуществом: боги ее не запоминали тоже... В частности, Того она знала лишь по огненной плети, которую он обожал носить в своем прежнем воплощении.

Огненная-то саламандра огненная, но огонь ведь тоже разный бывает. Не все огненные существа между собой ладят.

– Ну теперь-то он ушел?

– Шаманка прогнала его.

– Шаманка?

– Да! Прогнала его и вылечила тебя! Я чувствовала ее даже сквозь стекло! Стар, кто она?! Она красивая?! Почему ты мне о ней ничего не рассказывал?!

– Ну тише, тише, маленькая. Не надо так ревновать. Она самая обыкновенная, просто хорошая шаманка... Не то чтобы совсем страшная, но далеко не красотка. Зато она нелюдимая и мрачная, ты в тысячу раз более приятная собеседница.