— Так ведь только встали, не усну я.

— Уснёшь, — Эйта кивнула головой на лавку. — Сам не заснёшь, я подсоблю.

— Может, я поделаю тебе чего? — без особой надежды спросил Ядрей.

— Спи давай, помощничек, — усмехнулась Эйта.

Она собиралась заняться починкой рваной одежды, что в куче у печи лежала, и даже выудила оттуда красивую белоснежную рубаху, но потом взгляд её упал на волосок у печи и рубаха полетела обратно в кучу. Может уже и не понадобится.

— Чем тебе помочь? — спросил со своей лавки Ядрей.

— Тебе спать надо.

— Я не про сейчас говорю, а вообще. У тебя ведь беда какая-то. Так может я чем помогу?

— Ну помоги, — усмехнулась Эйта. — Поди в город да спаси от смерти княжну Миладу.

— А она умирает? — Ядрей сел. — Молодая же девка совсем. Я её помню, умница большая, какому-нибудь князю хорошей женой будет.

— Если выживет, — Эйта вздохнула и подошла к мужчине. — Спать тебе надо, ложись.

Ядрей послушно лёг и закрыл глаза.

— А ты сама спасти её не можешь?

— Я что смогла сделала, — Эйта положила мужчине ладонь на лоб.

Ядрей хотел ещё что-то спросить, но не смог, потому что уснул. А Эйта принялась за изготовление мазей и отваров, мало ли что в пути пригодиться может, а если бежать не придётся, они всё равно лишними не будут. Родослава, насмотревшись на русалок, вернулась в дом. Она несколько раз пыталась начать разговор, но Эйта отвечала односложно или вообще отмалчивалась, и девушке ничего не оставалось, как тихонько сидеть в уголочке или на крыльце. Ядрей спал до вечера, а потом так же крепко всю ночь.

— Вот, я собрала вам в дорогу, — Эйта поставила дорожный мешок на стол, едва они после завтрака ложки на стол положили. Родослава и Ядрей переглянулись. — В дороге, когда устанешь, отдыхать садись под берёзы, сосны, ну или дубы, если найдёшь. Ёлок избегай, они тебе сейчас опасны. Ну и про обещание своё не забудь.

— Не забуду, — пообещал Ядрей. — Спасибо тебе, хозяюшка, за помощь и кров, — он встал.

— Ступайте. Раньше выйдете, раньше домой вернётесь.

— До свидания, — Родослава низко поклонилась. — Прости, матушка, коли что не так, — девушка подхватила мешок с провиантом, немного неловко потопталась у двери и вышла из дома. Ей было страшно. Когда Ядрея искать отправлялась так боязно не было, а теперь вот боялась. Пугало то что ведьма к ней так холодна, вдруг обиделась на что. Из дома вот гонит, да и вообще не слишком она ласковая хозяйка.

— Вовек тебя не забуду, — сказал на прощание Ядрей. — Об одном только жалею, какая ты есть не увидел. Спасибо тебе и пусть боги не обойдут тебя своей милостью.

— Береги себя, — Эйта тронула лоб Ядрея кончиком пальцев, ставя метку, чтобы нечисть держалась от него подальше. — И проклятые места всё же кругом объезжай.

Ядрей ещё раз поклонился и вышел. Эйта сошла на крыльцо, когда Ядрей и Родослава уже уходили в лес.

— Пусть видят как есть, — вздохнула Эйта, глядя им вслед.

Ядрей обернулся и, улыбнувшись, помахал ей рукой. Эйта помахала тоже.

Княжна Милада почувствовала улучшение только на четвёртый день, после визита лесной колдуньи. Совсем слабое улучшение, но всё же. На следующий день стало ещё получше, потом ещё и ещё, и через две недели, бледная как смерть, при помощи родителей и служанок, девушка вышла на улицу.

— Хорошо-то как, — блаженно прошептала Милада, сидя под большой берёзой в саду. Она вдыхала запах травы, радовалась лёгкому ветерку, и даже то что матушка усилено кутала её в слишком жаркое одеяло, не раздражало.

— Как вы, девочки мои? — к жене и дочке подошёл князь Еремей.

— Хорошо, — Милада улыбнулась, но потом, вдруг посерьёзнев, спросила. — А ты колдунье лесной плату отправил?

— Конечно, — заверил её отец. — Как полегче тебе стало, сразу велел заказанное отвести.

Княгиня поджала губы, будь её воля, ведьма вообще бы ничего не получила. Неждана была твёрдо уверена что болела Милада по вине колдуньи, а второе проклятие та выдумала, чтобы силу свою показать, да плату получить.

— Княже, гости к вам, — примчался посыльный. — Князь Лесопольский, княгиня Угорская и князь Красногородский. Все со свитами.

— Ты дедушкам с бабушками сообщил, что болею я? — с лёгким укором спросила Милада, но гости её радовали. Мало кто мог похвастаться аж тремя комплектами бабушек и дедушек, а она могла. Сыном Лесопольского князя был её покойный отец, но девушка его почти не помнила. Потом вдовую княгиню Неждану сосватал княжич Еремей Угорский, и у Милады появились ещё дед с бабкой, которые девочку в семью хоть неохотой, но приняли. Красногородские же князья были Неждане родителями.