– Так, ведьма, зовут тебя как?

– Мария, - буркнула я. Поздно делать вид, что я совершенно ничего не вижу. Придется избрать другую тактику и наладить с галлюцинациями полноценный контакт. Сегодня. А завтра я добровольно поеду по всем известному в Москве адресу. Согласна на отдельную палату со всеми удобствами.

– Я Фома, стало быть. Фамилиар, тебя-то как кличут?
– крикнул домовой.

– Хрыльбульдрыг, - раздалось нечленораздельное из ванной.

– Ага, Дрыг, тебе еще наливать?
– убранная бутылка волшебным образом вернулась на стол.

Я вроде не пью, в кого у меня пьянчуги в сознании развелись? Хмыкнула. Схватилась за бутылку. Фома за нее же с другой стороны. Минуту мы молча перетягивали тару, а по истечении этого времени раздался звонок в дверь...

Глава 2

Автобус отошел от станции метро Выхино в два часа после полудня. Вроде и не старый автобус, а корпус в царапинах и вульгарной рекламе. Внутри накурено, сиденья грязные и продавленные, как будто в нем мамонты, а не обыкновенные люди ездят, на полу догнивают прошлогодние семечки. С полок предназначенных для легких вещей и одежды нависают туго набитые рюкзаки, торчащие из них распутанные снасти так и норовят рыболовным крючком в глаз вцепиться. Рядом с ними кудахчет курица, огрызаясь за заливистый лай облезлой собачонки с противоположной полки.

Автобус шел по маршруту Москва - Шатура. Время в пути два часа тридцать минут с остановками у каждого более-менее приличного столба, стоимость билета триста двадцать рублей.

Все это навсегда отпечаталось в голове тридцатидвухлетнего мужчины с отрешенным видом рассматривающим сквозь никогда не мытое окно общественного транспорта ползущий мимо пейзаж. Он не находил в нем ничего интересного, но это было лучше, чем цепляться глазами за макушки пассажиров или косить на соседку - молодую девчонку в ядовито-розовом бесформенном свитере, желтых лосинах и черных кедах с мелкими черепушками. Пожалуй, черепушки ему нравились больше всего. Девица упиралась ногами в спинку впереди стоящего кресла, слушала в наушниках музыку и громко чавкала жевательную резинку с запахом химического апельсина. Он решил, что убьет ее первой.

Рожденный в роскоши, воспитанный аристократом и ставший сильным мира сего, мужчина всю дорогу до облюбованной дьяволом российской глубинки пользовался услугами эконом-класса и общался с эконом-людьми. Он с трудом сохранял остатки человечности. Задержка рейса в аэропорту, жесткое кресло в самолете с разболтанной спинкой, упитанный словоохотливый сосед на соседнем сиденье, равнодушная стюардесса и пошловатая самка на пограничном контроле... Очевидно, его Бог решил, что мужчине этого мало и щедрой рукой художника-авангардиста добавил к общей картине гостиницу с клопами, толчею пустых истуканов в метро и этот вот очаровательный автобус. Мужчина представил себе догорающий железный остов на пустынной дороге...

Что он здесь делает? С личным самолетом в ангаре, коллекцией дорогих машин, полным гардеробом вручную сшитых сорочек и ста парами дизайнерской обуви?

Почему на нем синтетические спортивные штаны с гульфиком между колен, не подходящие к ним остроносые ботинки, наглухо застегнутая зеленая рубашка и томик Есенина в руках?

Откуда в кармане паспорт чужой страны, в голове лингафонный курс вызубренного русского языка, а в кошельке "под крокодила" вместо звонких евро деревянные рубли? Будь проклятый Конклав, решивший, что он им что-то должен!

Да, это его прадед заварил эту кашу, но проще оставить дела минувших дней в покое и не ворошить прошлое, но именно сейчас кое-кому приспичило разворошить пчелиный улей в поисках меда, а он та самая палка о двух концах: не получится - по одному настучат, справится - другие второй отрежут. И что делать? Сидеть в разбитом автобусе, подпрыгивать на кочках и слушать ту жутковатую дребедень, что из наушников соседки доносится? Мужчина прижался лбом к стеклу, вздонул и закрыл глаза. Автобус чихнул, содрогнулся больным железным телом, выпустил столб смрадного дыма и заглох. Человек на секунду усомнился в себе, но проверив память не нашел ничего предосудительного.

Пассажиры, толкаясь и покусывая друг друга вывалились из железного чрева. Водила, сдвинув на затылок кепку-кенгурятник, стоял перед глуповатой рожей транспортного средства, дымил сигаретой и пытался сообразить к какому месте инструмент в своих руках прикладывать.

– И че?
– спросила ядовитая девица.
– Поедем или тут тусить будем?

Мужчина поморщился от неприятного говора. Эх, могилка по ней плачет. Простая, неприметная, под ближайшим кустом.

– Дык, елы-палы, техника же не наша, импортная, я в ней небельмеса не понимаю, - пожал плечами мужик и сплюнул основательно пожеванный окурок.

Человек улыбнулся, поправил на плече спортивную сумку и пошел вдоль дороги. Пожалуй, стоит совершить небольшую прогулку.

– Эй, ботан!
– мужчина не сразу осознал, что к нему обращаются.
– Куда собрался?
– он не ответил. Во-первых, не ее дело, во-вторых, попутчики ему не нужны.
– Ботан, я к тебе обращаюсь. Глухарь что ли?
– испепелить ее на месте, заставить окаменеть или отправить утопиться в ближайшей луже? Человек мечтательно улыбнулся.
– Да стой, ты, слабоумный!