Жихарь скромно таился в самом углу корчмы и, наевшись как следует, не стал никого задирать и встревать в чужие беседы. К счастью, и его никто не задирал — кому нужен бродяга с безобразной деревяшкой за поясом, у которого даже медных денег нет, чтобы расплатиться. Витязи ведь бутылки не сдают!

Он встал, вежливо и по-тихому поблагодарил корчмаря и вышел вон. Никто из оставшихся в драке ему даже не посмотрел вослед, а если бы посмотрел, то непременно заорал бы: «Эй, парнище, ты в которую сторону наладился? Туда ведь нельзя!»

Туда, куда направился Жихарь, свернув с большака, и вправду было нельзя. Ни один житель Многоборья, ни один кривляний, будь он в здравом уме либо расточив оный, никогда и ни за какие посулы не пошел бы в сторону.

Семивражье — местность сильно пересеченная и пользующаяся черной да худой известностью. Была, правда, от Семивражья и некоторая польза, поскольку располагалось оно как раз на границе многоборских и кривлянских земель и охраняло оба княжества друг от друга лучше всякой богатырской заставы.

Оттого на этом направлении застав и не держали. И даже троп туда не торили.

Когда-то туда вела дорога, и не простая, а мощеная, каких в здешних краях не устраивали вовсе. Но все булыжники уже давно повыворотили и растащили — понятно, там, куда осмеливались зайти. А сквозь оставшиеся проросла трава и даже небольшие деревца.

Когда-то через все семь оврагов перекинуты были семь мостов, и не висячих да болтающихся, а на высоких опорах, вкопанных глубоко в землю, так что никакое половодье не могло их поколебать. Самые смелые или невежественные, бывало, доходили до первого моста и поворачивали обратно: какая-то сила перебила опоры, перекрутила прочный деревянный настил, рассыпала и каменную подушку у ближнего края. Что делалось на дальнем краю, было уже не видно из-за густых ветвей. Некоторые пытались перебраться через овраг просто по низу, но никто из этих пытал назад уж больше не возвращался.

О таких гиблых местах слагают обычно разные сказания: бился, мол, там Ваня Золотарев с зубастой Энтропией, вот он ее и вбивал семикратно в сырую землю, а следы остались навечно; или, мол, стоял там дворец о семи островерхих башнях, а в каждой башне царил свой владыка с войском и обслугой, да чего-то они между собой не поделили, пожелали друг дружке провалиться, а пожелания взяли да в одночасье сбылись; но нет — не сложили про Семивражье таких сказаний почему-то, ничем не объяснили для себя люди его появления на свет, и от этого молчания было еще страшнее.

И в Многоборье, и в Кривляний на земных чертежах это место никак не было обозначено. А возможно, и было, только потом сведущие люди соскребли его с пергаментов, чтобы никому не вздумалось туда прогуляться.

…Вскоре и трава перестала путаться под ногами, и деревья как-то начали меняться. Жихарь шел не глядя по сторонам и не оглядываясь — ему показалось, что кто-то движется следом. Ну не то чтобы движется, а высматривает, вытрапливает, выслеживает. Но то мог быть здесь и не зверь, и не человек. Высматривать могло само место.

Наверное, сверху Семивражье могло показаться обычным лесом — правда, несколько угрюмым. Теперь же богатырь увидел и понял, чем оно от остальных было наотлику. Увидел и ужаснулся, только отступать уже не стал: и стыдно, и поздно.

Вместо травы под сапогами бесшумно вминался мох — не веселый, зеленый, и не суровый, седой. Бурый мох, а на кончиках красный… Такой же мох покрывал стволы и ветви деревьев, на которых листьев уже давным-давно не было.

Всякий звук в этом мохе увязал, и тишина стояла такая, что мнилось: заголоси сейчас даже знакомая лесная птаха кукша — и сердце от внезапности разорвется.

Знать Жихарь не знал, а чуять чуял: если на этой мягкой постели уснуть, то никогда уже не пробудишься; мало того, не найдут даже костей. Если тронуть дерево незащищенной рукой, то тут возле него и останешься с теми же последствиями. Да еще от моха шел какой-то дурманящий смород, то ли мерзкий, то ли приятный. А спина все ощущала чей-то взгляд. Дойдя до первого оврага, богатырь остановился. Здесь ему ничем не могли помочь уроки Беломора. Дырявая голова у старика совсем стала!

Он вытащил из-за пояса Симулякр и воззрился на Умный Меч с надеждой.

— Ну, видишь, глупый я, глупый. Тебе за двоих, значит, думать придется.

Симулякр дрогнул в руке и стал быстро-быстро вытягиваться в одну сторону.

— Ага! — понял Жихарь. — Ну ты умница!

Умный Меч вытягивался да вытягивался, не теряя в толщине и не прибавляя в весе. Не диво перекинуть через овраг длинномерную лесину, диво ее в руках удержать…

Вот дальний конец Симулякра достиг другого края и сам собой там как-то закрепился. Жихарь положил Симулякр на мох, и Умный Меч словно там корни пустил, не деревянные, но стальные.