– Хорошо, что снег еще не выпал, – довольно произнес Умраж, вдыхая полной грудью зимний воздух, когда мы наконец-то вышли из автобуса.

– В этот лес у нас грибники ездят. И что теперь? Мы околеем целый день здесь сидеть.

– Давай ты немного успокоишься, а потом я помогу тебе обернуться, – прижавшись спиной к дереву и притянув следом к своей груди меня, предложил Умраж.

Так тепло, хорошо, век бы стоял в его объятиях и никуда не уходил.

– Умраж, а глаза у меня так и останутся такими?

– При частичной смене ипостаси – да, такие и будут. А в волчьем облике должны быть обыкновенные, но цвет желтым так и останется. Тебе не нравится?

– Не знаю.

– А мне очень даже, – прошептал на ухо, вызывая дрожь желания во всем теле. И губы, что накрыли мои, такие требовательные, но нежные… Это уже не поцелуй… Это желание брать и подчинять, и мы в поцелуе выясняем, кто из нас кто будет… Хотя я не претендую, даже не стремлюсь к ведущей роли… Иронично улыбаюсь, слегка отстранившись от Умража, и тону в его взгляде, полном страсти.

– Я… – собираюсь сказать, что он мне запал в душу, но этот интимный момент прерывает звонок мобильного.

– Кто?

– Догадайся, – хмыкаю я, принимая вызов от Пашки.

– Ты где?! Я пришел к вам, долблю в двери уже минут десять, скоро соседи повылазят из своих нор, а никто не отвечает! Так где вас носит?!

Эти вопли, кажется, весь лес слышал. Я даже болезненно застонал, прикрывая уши.

– А зачем приперся? Я же сказал, что завтра встретимся, у нас с Умражем дела.

– Ты мне друг или как?! – так и вижу надувшегося Пашку, сверкающего грозно глазами.

– Друг, – немного виновато выдаю я.

– А раз так, то харэ делать из меня дебила! Я же знаю, что с тобой что-то не то.

– Паш…

– Ни чего не хочу слышать! Во сколько дома будете?

– Не знаю.

– В-общем так. У меня НЗ есть, вот им и воспользуюсь.

– Это ты о чем?

– О запасном ключе от твоей каморки, – усмехнулся Пашка.

– Ничего себе девки пляшут! Это ты когда, вражина, успел дубликат сделать?!

И тут меня на секунду скрутило, еле успел сжать зубы, чтобы не заскулить.

– Жду вас у вас дома. Пока, – высказался Пашка и, не дав возразить, отключился.

– Началось, – хрипло произнес Умраж, забирая из моих скрюченных пальцев мобилу.

А меня то отпускает, то снова скручивает, и боль такая, что рвет на части, и никак не дотянуться до нее, чтобы приглушить.

– Я теперь знаю, что такое схватки, – усмехнулся я и не смог удержаться, чтобы не застонать.

– Потерпи, маленький, это в первый раз так больно, – я слышал волнение и сочувствие в голосе Умража, и становилось значительно легче.

– У тебя тоже такие боли были? – стараюсь отвлекаться разговором, чтобы не зацикливаться на болезненных ощущениях. Умраж же старается меня раздеть, не причинив дополнительной боли.

– О да… Когда первый раз крылья прорезаются, тоже мало приятного. В день твоего совершеннолетия они начинают рваться наружу, раскурочивая спину в мясо.

– Радует, что понимаешь как это… чертовски… неприятно…

– Я отойду чуть дальше, чтобы не мешать. Ты главное помни, что это ненадолго. Скоро придет облегчение, – отойдя от меня на несколько шагов, подбадривал он. А я остаюсь совершенно обнаженным на земле зимой.

Меня накрыло такой волной боли, что терпеть больше сил не было, и я заорал…

***Умраж.

Смотрю как корежит моего Сергея, и самому хочется завыть от бессилия. И взять хотя бы половину боли на себя нет возможности. Вот были бы мы супругами, тогда я смог бы перетянуть часть, а так невозможно.

– Вот оно, – говорю вслух, смотря, как кожа Сергея начинает лопаться и кровоточить, затем выпадают волосы, слышу, как ломаются у него кости, выворачиваясь под нужным для первой смены ипостаси углом. Сергей кричит, не переставая, даже сорвав голос, извиваясь на земле. И вот началось перевоплощение. Кожа затягивается, порезы исчезают на глазах, на руках и ногах появляются когти, лицо удлиняется, превращаясь в волчью морду. И последний штрих… все тело покрывается шерстью. Сергей лежит в луже своей же крови без движения, только тяжелое дыхание дает знать, что он жив. Подходить к Сергею опасно, тем более мне сейчас в человеческом теле.

– Сереж?!

Открыл глаза. Как я и думал, они теперь стали желтыми, как у волка, с серебристым отблеском, что выдает в нем ночное создание. Пытается встать, но слабость не дает сделать это с первого раза. Лапы подгибаются, и он снова падает на землю. Во мне борются желание подойти и помочь и чувство самосохранения. Я четко знаю, что оборотень должен подойти ко мне первым, как бы признавая меня неопасным для себя. Рвани я к нему, он с перепугу может и загрызть…

– Сергей. Это я, Умраж, ты помнишь? – негромким ровным голосом спрашиваю я. Глаза хищника окидывают меня внимательным взглядом, как потенциальную добычу, я даже сглотнул, немного испугавшись. Впервые ощутить себя в роли жертвы как-то дико.