– Я… – Надо было срочно что-нибудь придумать. Что-нибудь… Обязательно… Придумать… – Сидела.

– Зачем? – И вдруг встревоженное лицо Макса озарила улыбка. – А! Я понял! Ты ждала меня. А где удочки? – Он начал преувеличенно-театрально оглядываться.

– Какие удочки? – Все попытки придумать дельное оправдание моему сидению на берегу выветрились из головы.

– Мы же должны были заняться ночной рыбалкой! – Макс улыбался. – Зачем еще назначают свидание на пруду?

– Почему свидание? – Все-таки что-то с моей головой произошло – сегодняшний день вспоминался урывками, память то и дело проваливалась в темные ямы небытия.

– А кто весь день орал «Макс! Макс!»? Я даже поохотиться не успел, все бросил и примчался к тебе. Ты так громко звала меня, что все окрестные олени слышали и убегали.

– Ой… – Воспоминания навалились на меня все разом, и я растерялась. – Поговорить надо. А тебя все нет и нет.

– Поэтому ты разгромила мастерскую и ушла, не закрыв дверь?

По спокойному лицу Макса я никак не могла понять, сердится он или нет. Разве можно сейчас быть таким невозмутимым!

– Понимаешь… – Надо было что-то сказать убедительно, но в голову ничего не приходило. – Я тебя искала…

– И не могла найти, – закончил за меня Макс. Из его глаз на меня смотрела Вселенная, постигшая все сущее. – Честно говоря, я тебя тоже не сразу нашел. Ты спала, поэтому я плохо тебя чувствовал. Когда увидел погром в мастерской, решил: произошло что-то страшное. Помчался сюда, даже переодеться не успел, так и остался в зимней куртке. Хорошо, пригодилась – тебе было холодно. Ты сидела, свернувшись клубком.

– Долго я спала?

В своих словах Макс все время ходил рядом с истинной причиной моего нахождения здесь, и это мне очень не нравилось.

– Не так долго, чтобы я успел потерять терпение и от голода тебя съесть.

Когда он не злился, глаза его становились прозрачно-голубыми. В такие моменты я почти забывала, что он вампир.

– А что тебя сюда принесло? – Макс посмотрел на темный пруд. – Ты все-таки решила показать мне уток? Но их что-то не видно. Наверное, разлетелись при моем появлении.

В такой темноте я не то что уток и пруда, ближайшие деревья видела с трудом, поэтому от комментариев отказалась.

– Просто пришла сюда, и все. – Затем неожиданно для себя добавила: – Я гуляла.

– Хотела убедиться, что не боишься темноты? – Казалось, Макс ни о чем не догадывался.

– Нет, одна бы я точно сюда не дошла… – легкомысленно махнула я рукой. И уже произнося последнее слово, поняла, что проговорилась.

Лицо Макса превратилось в восковую маску, глаза начали темнеть. Стало понятно, что он не верил ни одному моему слову.

– Кто привел тебя сюда? – Под его взглядом хотелось поскорее куда-нибудь спрятаться.

– Мы только говорили!

– Катрин? – Его глаза прожигали насквозь. – Лошади, да? Я так и знал, что это она!

– Она ни при чем. Просто Леонид Леонидович… – все больше путалась я.

– Что! Он! От тебя! Хотел!

На секунду я сама себе показалась тряпичной куклой. Макс приподнял меня и встряхнул, словно во мне не было моих пятидесяти килограммов.

– Что произошло?

– Ничего!

Я зажмурилась. Присутствие Макса привело меня в чувство. Какая же я дура! А если бы все получилось и я бы умерла? С чего я решила, что Максу тогда стало бы легче? Почему я подумала о себе и ни секунды о нем?

– Ой! – Я подалась вперед, но Макс отшатнулся от меня. – Макс! Я тебя так ждала… А потом мне показалось…

– Что?

Я уже не знала, куда бросаться. Сначала Олег, потом Леонид Леонидович… Я запуталась окончательно!

– Он сказал, что так тебе будет лучше! – выкрикнула я, понимая, что совершаю непоправимое.

Макс схватил меня за руку и потащил прочь от пруда. В какую-то секунду мне показалось, что он разобьет меня о деревья.

– К-куртку забыл, – икнула я.

– Что он тебе наговорил? – взвыл Макс. – Что, если ты умрешь, я ульюсь слезами умиления?

– Нет. – Мысли вернулись в мою голову, и я начала соображать четко. – Приехал человек из Москвы. Олег. Смотритель. Он со мной разговаривал, сказал, что приехал проверить слухи о вампирах. Ему что-то такое Пашка наговорил. Макс, он подозревает тебя!

– Эх, жаль я не втоптал твоего дружка в асфальт, когда он размахивал передо мной своей жалкой железякой!

Слова были страшные. Лицо Макса еще страшнее. Я не узнавала его. Неужели это конец? Неужели он теперь никогда не простит меня?