Макс взял меня за руку и уверенно повел в распахнутые ворота конюшни.

При нашем появлении лошади тревожно заржали, заметались в денниках, но Макс на секунду замер на пороге, и наступила тишина.

– Постой здесь, я быстро.

Он тенью скользнул по проходу вдоль денников к комнате со снаряжением, и уже через секунду зазвенели железные детали ремней на седлах. Зацокали копыта. Глаза Вердера были испуганными, но он покорно шел, ведомый твердой рукой.

– Тебе понравится, – прошептал Макс.

Я не заметила, где оставила букет, мысль о предстоящей прогулке захватила меня. В душе родилось привычное возбуждение, не терпелось поскорее оказаться в седле. Себе Макс вывел тонконогого Осю. Лошади нервно переступали ногами по мягкому грунту плаца. Ночь была не наше время суток, тут я с ними была солидарна.

Повод привычно лег в ладонь, я выпрямилась. Ося пошел вперед размашистой рысью, а Вердер с места скакнул в галоп. Топот копыт эхом носился между темными домами – дачный сезон закончился, поселок был почти пуст.

За поселком лошади направились было по знакомому маршруту в лес, но Макс повернул своего коня направо, проскочил узкую полоску елочек и вышел на поле. Ося под ним дернулся и, стелясь над землей, понесся галопом. Вердер взбрыкнул, возмущенный, что кто-то смеет быть впереди него, и тоже прибавил скорости. Мы неслись по полю, в лицо мне бил почему-то теплый ветер. Лошадь Макса взяла сумасшедший ритм – никогда я не видела, чтобы Ося так бегал. Даже Вердер начал отставать. Темная фигура стремительно удалялась. Вот она поднялась на край поля, скользнула по кромке горизонта, черный силуэт ясно вырисовался на фоне серого неба. Звезды в том месте потускнели и ссыпались за край земли.

Я перевела всхрапывающего Вердера на рысь, а потом и на шаг. Ночь со всех сторон обступила меня, и я плыла в ней, как в очень теплом море. Темнота была полна шорохов и движения, но меня это не пугало. Кажется, я начинала привыкать.

Мы тоже добрались до края поля, и мне навстречу выплыла чуть похудевшая луна.

Присутствие Макса выдало тяжелое дыхание Оси. Он вынырнул из темноты и пошел рядом.

Глаза его отражали лунный свет и были желтыми.

В этот момент я любила всех – землю, людей, а в особенности Макса. Более потрясающего вечера у меня никогда не было.

Луна словно придала Максу храбрости, и он смелее взял меня за руку.

– Наверное, скоро я наберу столько силы, что перестану бояться сделать тебе больно или напугать.

– А если я тебя напугаю? Что будет?

Я подобрала повод, заставляя Вердера остановиться.

– Обязательно испугаюсь, – пообещал Макс, привставая одной ногой в стремени, чтобы дотянуться до меня.

Сначала его губы были холодные, потом стали медленно нагреваться.

А в конюшне проворный Мамай дожевывал мой букет – я удачно положила его на деревянную полку перед его денником.

Но это были не все неприятности, о которых я в тот момент не знала. Была еще одна. Она легкой тенью скользнула по крыше конюшни, глянула в мутные стекла, скрипнула дверью и забралась на высокий несгораемый шкаф. Моя беда приготовилась ждать.

Фантастическая прогулка закончилась тем, что я заснула в машине, а проснулась уже утром у себя в постели. Я снова была в пижаме. При попытке вспомнить, переодевалась ли сама или мне кто-то помог, память давала сбой. Будем надеяться, что не до такой уж степени я была уставшая, чтобы не проснуться, когда меня начали бы раздевать. Значит, облачилась в пижаму самостоятельно.

Успокоив себя этой мыслью, я бодро протопала на кухню, откуда уже слышалось привычное бурчание миксера.

– Как погуляли?

Я потерлась щекой о мамино плечо.

– Замечательно!

С сомнением вгляделась в мамины глаза. Ничего. Мама была увлечена приготовлением завтрака. Если бы ее что-то смущало, она бы не была такой спокойной.

– Когда мы пришли, вы уже спали. – И добавила для правдоподобия: – Даже телевизор не выключили.

Кажется, все действительно было так. Мама равнодушно кивнула. Понятно, Максова работа. Наверняка никто ничего не помнит.

В ванной я с улыбкой посмотрела на свое отражение. Отражение было столь же приветливо и улыбнулось, демонстрируя мне прекрасный цвет лица и горящие счастьем глаза. После мытья волосы легли в изящную прическу. Что же, выходит, когда человеку хорошо, то и все у него получается замечательно. Даже бессонная ночь на мне никак не сказалась – ни синяков под глазами, ни сонливости.

На секунду мне показалось, что я вижу в зеркале лицо Макса, и в душе моей приятно защемило. Он прекрасен, он добр, он все может, а главное – думает обо мне, хочет меня сделать счастливой.