Да и вообще он не считал кошатину особым деликатесом.

Решив таким образом проблему с драконом, Слант вернулся к тому месту, где стояла с лошадьми Эннау.

Все они были оседланы: это было самым удобным способом транспортировать сбрую и седла — ему не хотелось бросать Ничего, что может иметь хоть какую-то ценность. Он направился к своей лошади и махнул Эннау, чтобы она выбрала себе животное.

Она медлила в неуверенности.

— Возьми гнедую, — посоветовал он.

Гнедая кобыла была скакуном Террела и отличалась более покладистым нравом, чем лошадь разбойника-бородача.

Бросив на киборга встревоженный взгляд, Эннау осторожно приблизилась к кобыле.

— Сначала отвяжи вожжи.

— О!

Что означает этот звук, Слант так и не понял.

Сделав, как ей было сказано, Эннау снова вернулась к лошади. Животное спокойно стояло в ожидании.

Постояв тихо, девушка спросила:

— А как мне забраться на нее?

— Ты умеешь ездить верхом?

— Нет.

— Ты никогда не ездила на лошади?

— Нет, никогда. Я ведь выросла в городе.

— Может быть, тогда полетишь?

— Но ты же не умеешь летать!

— Нет, я предпочитаю путешествовать верхом.

— А ты не можешь просто пойти?

— Я собираюсь ехать верхом. Можешь тоже сесть в седло, или лететь, или идти — как хочешь. Впрочем, я думаю, долго ты не продержишься, если пойдешь пешком.

— Я не смогу и долго держаться в воздухе. Это так тяжело! Я шесть раз падала, пытаясь угнаться за тобой.

— Тогда тебе придется ехать верхом.

— Но я не знаю как! — взмолилась она.

— Научишься. Сначала сядь на лошадь.

— Как?!!

— Возьмись левой рукой за луку седла. Вот за эту выдающуюся вперед штуковину... Так. Положи правую руку на седло, чтобы придать себе равновесие. А теперь подпрыгни, вставь левую ногу в стремя, а правую перенеси через седло.

Эннау тщетно била ногами по воздуху.

— Ну, прыгай же, черт побери!

Она попыталась снова, но лишь заставила стремя закачаться, как маятник. Лошадь фыркнула, хотя и не отстранилась.

— Верни на место стремя и попытайся еще раз.

Эннау, наконец, удалось зацепиться ногой за стремя. Но, к несчастью, правая ее нога врезалась в бок лошади, и перекинуть ее оказалось невозможно. Уже падая назад, она едва удержалась в последний момент и, отчаянно цепляясь за седло, перенесла правую ногу туда, где ей надлежало быть, то есть сунула в стремя. Наконец, после нелепейших на взгляд Сланта телодвижений, она уселась в седле.

Слант внимательно осмотрел лошадь и всадницу: он хотел удостовериться, что девица не выпадет из седла. Она поерзала, пытаясь устроиться поудобнее, а потом, заметив его усмешку, взорвалась:

— Это не так просто!

— Как сказать. Я тоже неопытный наездник, но у меня не было таких затруднений.

— Ты больше меня.

Что правда, то правда. Ростом Слант был под два метра, в то время как в Эннау не больше метра пятидесяти.

— Но и лошадь моя крупнее твоей, — заметил Слант. — А кроме того, тебе следовало бы знать, как ездить верхом.

— Почему? Я же городская девушка, а не крестьянин или наездник.

Слант не собирался объяснять, что это элементарно — владеть средствами передвижения, присущими твоей цивилизации, вместо этого, сменив тему, он спросил:

— Как ты меня отыскала?

— С помощью магии, конечно.

— И ты пролетела все расстояние от Олмеи?

— Почти. Иногда я немного отдыхала или шла пешком. Я не очень хорошо летаю. Бывает, падаю.

— Значит, ты упала прямо перед драконом?

— Моя концентрация ослабла, когда твоя лошадь так припустила.

— Это потому, что твои идиотские крики разбудили дракона.

— Прости. Я его не видела.

— Как можно не заметить такую глыбу?

— А я и не смотрела. Я следовала за тобой.

Разговор, похоже, ни к чему не приведет, подумал Слант и послал лошадь шагом. Несколько мгновений спустя Эннау удалось заставить свою лошадь двинуться вслед за ним.

Сланту приходилось постоянно оборачиваться и учить Эннау обращаться с лошадью. Она оказалась не особенно одаренной ученицей, но постепенно дела у нее пошли на лад. И уже к полудню ей удалось поравняться со Слантом.

— Ты рад, что я здесь?

— Нет, пожалуй.

Он не видел никаких оснований льстить ей, и пока все, что она делала, говорило не в ее пользу: основной чертой ее, похоже, была беспомощность, и Слант удивлялся, как ей удалось не только выжить, но и отыскать и четыре дня преследовать его в дикой местности.

— А тебе не одиноко путешествовать одному?

— Меня выбрали, а потом тренировали для того, чтобы одиночество не беспокоило меня. Я провел четырнадцать лет в обществе одного лишь компьютера.