В голосе парня послышались Наташе нотки неподдельного восхищения, и она внимательно посмотрела на него, но по его лицу, как всегда, мало что можно было определить. Оно оставалось спокойным, только карие глаза ласково улыбались ей.

— Садитесь, Наташа, наслаждайтесь красотой, пока это возможно. Посмотрите, сколько красивых предметов вас сейчас окружает. Радуйтесь им, пока я буду на кухне. Когда я вернусь, постараюсь их вам заменить.

Девушка села в одно из кресел и задумалась, положив голову на мягкую спинку. Все, что происходило с ней, казалось сном, чудесным сном, и ей не хотелось просыпаться.

За окном становилось темнее. Полумрак окутывал комнату, придавая ей некоторую таинственность. Предметы теряли четкие очертания, смягчались, и ощущение нереальности все сильнее и сильнее охватывало Наташу.

Где-то далеко продолжалась земная жизнь, напоминавшая о себе слабыми звуками улицы: криками детей, визгом автомобильных тормозов, собачьим лаем, но она не имела к ней никакого отношения — у нее была теперь другая жизнь, и центром ее был двадцатисемилетний поэт со смеющимися глазами, без труда угадывающий ее мысли и желания. Наташа слышала, как звенела на кухне посуда. Это были звуки из ее нового мира, и они казались ей самыми красивыми звуками на свете. Наташа думала, что сейчас она так счастлива, как никогда и никто не был счастлив. Вот только бы он, когда вернется, обнял ее еще раз, один-единственный раз, и ей тогда совсем ничего больше не будет нужно.

— Думаете обо мне? — раздался знакомый насмешливый голос, показавшийся девушке настолько родным, что у нее перехватило дыхание.

Игорь выкатил из кухни сервировочный столик. Бутерброды с красной икрой и несколько сандвичей лежали среди зелени на восьмиугольных фарфоровых тарелочках. Ваза была наполнена фруктами.

— Что будете пить, Наташа? — спросил Игорь, открывая дверцу бара.

Гостья поразилась разнообразию напитков, стоящих на зеркальной полке.

— Я не пью, — сказала она.

— Мы не будем напиваться. А немного расслабиться не помешает ни мне, ни вам. Мне — чтобы немного отдохнуть, а вам — чтобы преодолеть скованность.

Наташа вдруг почувствовала такое доверие к Игорю, что все только что сказанное им показалось ей правильным. Он налил в рюмки коньяка и сел в кресло напротив девушки.

— Выпьем за красоту, — предложил он, приподнимая рюмку. — Не бойтесь, Наташа, пейте. Это хороший коньяк, у меня плохого не бывает. А хороший коньяк полезен для здоровья, если его пить в умеренных дозах.

Наташа отпила немного, и скоро приятное тепло разлилось по ее телу.

На улице совсем стемнело, и Игорь задернул штору, как бы окончательно отрезав девушку от прежней жизни. Он повернул выключатель, и матовый шар на длинном шнуре, свисающий над столиком, мягко засветился. Заиграла музыка, и хрипловатый голос французского шансонье запел о любви. Наташа не знала французского языка, но настроение, с которым пел артист свою песню, соответствовало ее чувствам, и невозможно было ошибиться: конечно же, он пел о любви.

Наташа смотрела на Игоря, он смотрел на нее. Оба молчали. В глазах парня не было насмешки. В них было что-то такое, чего Наташа пока не могла понять. Может быть, любовь? Она вдруг испытала странное волнение. Предчувствие необычайного, томившее ее с минуты их знакомства, усиливалось.

— Иди ко мне, — властно сказал Игорь, но в его голосе девушка уловила то же волнение, которое охватило ее.

Она молча повиновалась. Как во сне, а ведь это и был сон, так ей казалось. Прикосновение его рук вызвало в душе сладкий трепет, как и в первый раз, у реки. Наташа вдруг вспомнила, что тогда он предсказал ее теперешнее отношение к нему. Она попыталась высвободиться из желанных объятий Игоря. «Неужели у меня совсем нет гордости?» — думала она. Справиться с его сильными руками было трудно. Он все ближе привлекал ее к себе.

— Наташа, мы же оба хотим этого. Что касается необходимого в подобной ситуации проявления гордости, то вы ее уже продемонстрировали. Для меня этого вполне достаточно. Я вам поверил.

Знакомые Наташе задорные чертики опять появились в его глазах.

— Нет, — сказала Наташа, стараясь придать своему голосу как можно больше решительности, чтобы Игорь не смог догадаться, как боится она, что он отпустит ее.

— Я не люблю, когда мне говорят «нет», а тем более когда лгут. Скажите «да», Наташа, и это будет правдой.

— Нет, — повторила она.

Он усадил ее к себе на колени, и его губы приблизились к ее губам. «Какие ласковые у него губы, и в то же время какие настойчивые», — подумала девушка, незаметно для себя отвечая на поцелуй парня. Голова у нее слегка закружилась, теплота все сильнее разливалась по телу. Неизвестная ей ранее истома охватывала ее.

— Скажите «да», Наташа, — повторил Игорь.

— Да, — прошептала она.

Игорь встал, продолжая держать девушку на руках так легко, словно она не имела веса. Исчезли сомнение и страх. Осталось только доверие к его сильным надежным рукам. Он поцеловал ее еще раз, и поцелуй длился так долго, что ощущение реальности совсем покинуло девушку. Комната, матовый шар, статуэтки — все исчезло куда-то, и Наташа стремительно стала проваливаться в черную бездну, испытывая необыкновенный восторг. Неожиданно она почувствовала острую резкую боль и едва сдержалась, чтобы не закричать.