— Честно говоря, не очень, — признался Игорь. — Было бы лучше, если бы ты не вернулся тогда… когда отвез Игорешку Наташе. Я бы умер, и отпали бы сами собой все проблемы.

— Никогда не слышал от тебя ничего подобного. А не вернуться я не мог. Я ведь понял, что у тебя что-то неладно. Может, ты все-таки расскажешь, что тогда произошло? — спросил Сергей, закуривая следующую сигарету. — Или гордость мешает?

— Какая, к черту, гордость? Мне просто стыдно перед вами: и перед тобой, и перед Наташей. И уж тем более перед сыном.

— Игорь, расскажи мне. Обещаю, что все останется между нами.

Рассказ был долгим. Сергей не прерывал друга, не выказывал удивления, понимая, что творилось в душе Игоря, глядя, как он машинально сжимал в кулаки лежавшие на подоконнике руки.

— Ну вот, теперь ты знаешь обо мне все, — закончил Игорь и посмотрел прямо в глаза Сергею. — Можешь осудить меня.

— Какое я имею право осуждать тебя? Я не знаю, как сам вел бы себя, окажись в такой ситуации, — возразил Сергей.

— Ты бы и не мог в ней оказаться. Ты всегда отличался скромностью, а я считал себя выше других и в конце концов зарвался. Приходится признать, что я даже хуже тех, кого считал серостью, — слова шли из глубины души, и было заметно, что дается это признание Игорю нелегко.

— Ну ты зря так! У всех бывают кризисы, правда, не все из них выходят. Но с тобой этого не случится. Ты сильный и действительно талантливый. Знаешь… у меня сейчас есть деньги… тебе надо рассчитаться с долгами, а мне вернешь, когда сможешь. О'кей? — Игорь молча пожал его руку.

Держась за перила, Игорь спустился по лестнице и вышел во двор. День был серый, холодный. Дождь лил по-прежнему. Нога болела, и Игорь шел прихрамывая.

Настроение было мрачным под стать погоде. Сегодня ночью улетает Наташа с сыном. Это хорошо, что она решила уехать. Что он смог бы дать ей и ребенку, когда даже противен сам себе? Он обещал сыну, что они будут вместе. Но для этого он должен хотя бы уважать себя. А иначе как он сможет его воспитывать? Зачем мальчику отец, который ради бутылки готов идти на преступление? А Наташа спросила, не хочет ли он быть с ней? Да он в глаза ей не может смотреть, настолько подлым и гадким он чувствует себя перед ней. Сколько ей пришлось пережить, оставшись с ребенком одной. А она все сумела преодолеть. Она оказалась сильной, эта хрупкая девушка.

Перед воротами больницы стоял серебристый «мерседес». Игорь прошел мимо, направляясь к автобусной остановке, но, услышав сигнал, оглянулся. За рулем сидела Наташа. Она открыла дверцу и вышла из машины.

— Скорее иди сюда, — позвала она.

— Зачем ты приехала? — сердито спросил Игорь.

— Я проезжала мимо, — смеясь ответила Наташа.

— Уезжай, я доберусь один.

— Тебе нужно, чтобы я простудилась? Я не поеду без тебя.

— Чего ты хочешь, Наташа? — устало произнес мужчина.

— Хочу, чтобы ты сел в машину, — опять засмеялась она.

Игорь стряхнул с себя капли дождя, чтобы не промочить голубой чехол сиденья.

— Я сел. Ты довольна?

— Кто же будет недоволен, когда добьется желаемого? — продолжала шутить Наташа.

Она включила зажигание, и машина тронулась с места.

— В третий раз мы едем в машине вместе, — произнесла девушка.

— Да, но теперь мы поменялись ролями, — ответил Игорь.

Он хмуро смотрел в окно. Почему она едет на такой скорости? Словно старается убежать от кого-то? Обычно женщины осторожно ведут машину, а она выжимает чуть ли не предельную скорость.

— Ты хорошо водишь машину, — сказал Игорь.

— У меня был хороший учитель, он советовал все делать хорошо, и я последовала его совету, — иронично проговорила девушка и сбавила скорость, увидев дорожный знак. — А если честно, то я очень волнуюсь, вот и разогналась так.

— Что тебя волнует? — спросил Игорь.

«Неужели опять придется объясняться с ней? Это просто невыносимо, — думал он. — И так положение мое довольно жалкое».

— Я всегда немного нервничаю перед дорогой. А сегодня мы вылетаем в Германию. И неизвестно, вернемся ли когда-нибудь еще.

— Почему бы вам не приезжать иногда? По делам или как туристы? У тебя ведь есть родные, которых ты захочешь навестить, — Игорь облегченно вздохнул. Кажется, она просто поддерживает разговор.

— Нет, у меня здесь никого не осталось. Мама умерла шесть лет назад.

«Вот как! Значит, она была совсем одна, когда он бросил ее беременную. Что ж, еще одна причина, чтобы считать себя подонком».

— Вот мы и приехали, — сказала Наташа, заезжая во двор дома на Малой Бронной. — Где тут твоя уединенная обитель?