И всё же он невероятным усилием воли сдержал пустые слова и угрозы. И сказал не совсем то, слукавил немного. Хотя и то, что было произнесено, прозвучало весьма внушительно.

– В моей власти не отпустить твою слугу. А взамен отправить её путём истинной смерти. И ещё…

Локси всмотрелся в эти глубокие затягивающие глаза.

– Ты ведь не всегда был таким. Неужели ты смирился с незавидной участью бога падали?

Уже приготовившись морально к своей скорой и неизбежной смерти за дерзкие слова молодого волшебника, Борг в отчаянии решил тоже напоследок поглазеть на бога смерти. И сердце гнома на миг подпрыгнуло - в ответ на выпад Локси тот отвёл взгляд. И даже опустил глаза. Миг-другой, и в полуразрушенном дворце зазвучал горький смех.

– Забыть былое величие? Нет, это воистину невозможно.

И поплыли вокруг чарующие картины Небесного Города. С его серебряными островерхими башенками, с радужными мостами и дивными даже для эльфийского глаза садами. С мастерскими, где отец всех кузнецов создавал свои шедевры. И с залой отдохновений, где юный и прекрасный рыцарь пел балладу перед неземной прелести девушкой. И только по глазам ошеломлённый Локси признал в молодом рыцаре только что запомнившийся взгляд падшего бога. А лицо прелестницы, мягкое, задумчивое и чуть затуманенное улыбкой воспоминаний, весьма подозрительно походило - только не удивляйтесь!
– на портрет той, что смотрела на него глазами матери. На портрет, висящий в спальне молодого волшебника.

– Мир тогда был ещё юн и прекрасен, - в голосе бессмертного скользнула неожиданная нотка грусти.
– Мы все вместе создавали и улучшали его. Но потом…

И содрогнулась чарующая картина. Тем ужаснее показалась последовавшая за мирной идиллией Битва Богов. Столь кошмарные и отвратительные зрелища разворачивались перед потрясёнными зрителями, что разум просто отказывался верить в них. Маршировали закованные в броню легионы, сотрясшие и залившие кровью всю реальность, а навстречу бросались едва вооружённые толпы воителей с дубинами и каменными топорами, в сопровождении зверей и духов. И реяли над полями битв гордые драконы, извергая из хищно оскаленных пастей реки огня, а им противостояли словно отлитые из жидкого сияния солнца гигантские орлы с головой льва, и не было спасения никому. Весь мир обезумел, содрогаясь в пароксизме взаимной ненависти и уничтожения…

– В основе была старая и банальная борьба за власть, - бог погасил видение и разговаривал, похоже, не столько со стоящими перед ним смертными, сколько сам с собой.
– И мы проиграли. Люди, поддерживаемые возлюбившими свет, оказались сильнее. А мои излюбленные дети, перворождённые эльфы - вы приняли сторону победителей. Орки впали в варварство, тролли и драконы оказались разобщены, а затем и почти уничтожены.

Оказавшись не в силах вынести ещё мелькающие видения, где топор и петля палача не знали устали, Локси скосил глаза в сторону и с удивлением увидел, как по щекам Жозефины стекают слёзы.

– Война… - прошептала она.
– Снова война… Как же это отвратительно…

– Да, это так, - вздохнув, согласился гном.
– Звуки битв сладостны и пьянят не хуже вина. Но это путь в никуда. Куда лучше работать, создавая прекрасные вещи, и не ведать о войнах. Или слышать о них только в старых песнях или преданиях.

Отвернувшись, тень падшего бога смотрела куда-то вдаль, в одной ей видимые воспоминания. И столь тягостными оказались они, что присутствующих на миг захлестнуло отчаяние.

– Ладно, - решило падшее величие.
– Спасибо, что напомнил о прошлом. Забирай свою девицу. И остальных скопом. Но заплатишь сполна - по полной мере.

И уже исчезая в туманном мареве, тёмный бог невесело усмехнулся:

– Только уж сделай то, что намереваешься…

Скелет был хорош. При ходьбе он трясся, скрипел суставами и так сыпал во все стороны пылью, словно пропитался ею за долгие века как губка водой. На голове виднелась тусклая, ухарски сдвинутая набекрень острозубая корона, а ржавый меч в костяной руке волочился сзади, производя тот самый, неприятно скрежещущий даже издали звук. Прежний обладатель этих костей на голову был бы выше недоверчиво присматривающегося Локси. Но вместо того, чтобы вытянуться во всю свою длину в уютной тишине какого-нибудь склепа, он самым непринуждённым образом прогуливался мимо опешившей от неожиданности парочки.

– Где это мы?
– недовольно огляделся гном.

Контраст меж этим зрелищем и гостиничным холлом, куда парочка отворила дверь и опрометчиво вошла с ещё затянутой дымом улицы, оказался просто разительным…

Задумчивость, вообще-то, не свойственна молодости. Но молодой волшебник был именно задумчив, когда они вдвоём с Боргом лазали по подземельям дворца, разыскивая и помечая опорные камни. После того, как тень падшего величия покинула их, эти двое вновь отправились работать. Дело в том, что в каждом здании и сооружении есть так называемые опорные камни, где сходятся и пересекаются незримые, но могучие силы, удерживающие постройку в целости и сохранности. И вот по этим-то местам и следовало ударить человеку и гному, по достоинству оценивших обоюдную привычку делать свою работу на совесть.

И вот теперь Локси стремительно мотался по подземным коридорам и обнаруживающимся в самых неожиданных местах отноркам. Гном чувствовал себя здесь как эльф в лесу - деловито осматривал, ощупывал и даже принюхивался к грубо обтёсанным каменным глыбам фундамента. В паре мест бородач вовсе останавливался и замирал, положив обе широкие ладони на камень и прислушиваясь всем своим чутьём подгорного народа. И наконец, когда волшебник уже начал тихонько позёвывать (ночь без сна, да и день выдался хлопотным), Борг наконец подобрался к неприметному, чуть торчащему из тяжеловесной кладки прямоугольнику и уверенным голосом сообщил: