– Да возьмите вы трубку, – крикнул полицейский у входа.

Он опрашивал свидетелей, решившихся с приездом властей, высунуться из соседней квартиры. Один из молоденьких оперов подошел к столу как раз в тот момент, когда умолк стационарный телефон. Парень взял сотовый и прижал трубку к уху.

– Кто это говорит? – уточнил он и возмутился. – Что значит, кто отвечает? – потом запнулся, выслушивая ответ собеседника и представился: – лейтенант Марышев. Да передаю трубку старшему, – полицейский поспешил на кухню, где мужчина лет сорока что-то помечал в блокноте.

– Ну что у тебя опять Марышев? – он оторвался от записей.

– Вас к телефону, – лейтенант протянул ему трубку.

– Капитан Сомов слушает, – мужчина за столом нахмурился – а причем здесь ФСБ? Здесь тройное убийство, велась перестрелка. Предполагаем бандитские разборки. Да. Знаем. По первым данным в квартире прописан парень 19 лет. Элайя Розеншталь. Проверяем причастность… Не думаю, что в вашей компетенции мне что-то приказывать, – он отключил телефон и протянул его лейтенанту. – Слышь, где Терентьич?

– Опрашивает свидетелей, – отрапортовал лейтенант.

– Чего кричишь? Не на плацу, – поморщился капитан. – Зови его сюда.

В кармане куртки Сомова мобильный запиликал полонез Огинского.

– Оперативно работают, – вздохнул он, и удивленно покачал головой глядя на определитель номера – Да, Пал Палыч. Да, на месте происшествия. Да, понял: ничего не делать и ждать.

– Чего случилось-то? – в кухню зашел Терентьевич.

– Сам Палыч звонил, – пояснил Сомов. – Сейчас у нас будут гости из ФСБ. Их интересует этот парень, Элайя, как его… Ну и имечко, – он поморщился.

– Розеншталь. Зачем им этот сопляк?

– Вот у них и спросишь. Что говорят соседи?

– Парень-инвалид. Жил тихо. Друзей нет. Постоянные посетители: медсестра и домработница.

– Ну, друзей-то он, похоже, принимал недавно, – Сомов кивнул на раковину заваленную посудой. – Инвалидность серьезная или так – от армии закосить?

– Колясочник, – пояснил Терентьич, – вроде, подрабатывал он на компе. Но в комнате, сам видел, все разбито. Соседи говорят, что он без сопровождения на улицу выходить не мог.

– То есть нашлись сопровождающие. Имеем похищение, – уныло сказал капитан. – И почему эта дребедень в моем районе, а Терентьич? Ну, скажи, почему вся хренотень случается аккурат под праздники. Если я с женой не поеду и в этот раз к родственникам – все, каюк: развод и девичья фамилия.

– Так серьезно? – Терентьич присел к столу.

– И не говори, – отмахнулся Сомов.

Обеспокоенный лейтенант снова заглянул на кухню.

– Ну, чего еще Марышев? – сказал капитан.

– Приехали, – доложил лейтенант.

Следом за ним вошел человек в строгом сером костюме.

– Приветствую, – он достал корочку, демонстрируя ее мужчинам на кухне.

– Забираете дело себе? – внутренне радуясь, уточнил Сомов.

– Нет, – покачал головой фсбэшник. – Пока его ведете вы. Ждем распоряжений из Москвы. Какие предположения по местонахождению Элайи?

– Рассматривается версия о том, что его увезли цыгане. Отрабатываем другие варианты, – браво доложил Марушев.

– Наш стажер, – прокомментировал Сомов. – Кто тебя спрашивал, Марушев?! Мы ищем, – добавил он для человека в штатском, – и раз уже делом пока занимаемся мы, не могли бы сказать: неужели этот инвалид имеет какое-то отношение к базе. Вы ведь оттуда?

– Вот мои координаты, – даже не потрудился ответить на вопрос мужчина. Он положил на кухонный стол белый квадратик бумаги с единственной надписью – номером сотового телефона. – Докладывать два раза в день и внепланово при открытии новых обстоятельств. Понятно?

– Понятно, – Сомов покосился на квадратик, думая об очередных потерянных выходных.

– Прекрасно. Пока прошу оставаться здесь. Мои люди должны изъять оборудование из комнаты, – мужчина вышел в широкий коридор и плотно прикрыл за собой дверь.

– Он что совсем обалдел? – возмутился Терентьич. – Еще под домашний арест пусть нас посадит.

– Спокойно, – сказал капитан. – Палыч сказал выполнить то, что он скажет. А Палыч наш начальник. Считай – его приказ.

– Слушайте, – вклинился Марушев, открывая холодильник. – Может пока по бутерброду? У этого инвалида нехилые запасы.

– Смотрю я на тебя Марушев и думаю, где готовят такие замечательные кадры, – покосился на стажера Терентьевич.

– В школе милиции, – улыбнулся парень.