Ближе к вечеру я вспомнила про торт и решила навестить соседку. Подошла к ее калитке, нерешительно оглядываясь. В палисаднике ее не видно, я поразмышляла, стоит ли нарушать границы чужих владений без приглашения. Калитка закрыта на щеколду, ничего похожего на звонок нет. Вздохнув, я все-таки открыла калитку и по песчаной дорожке направилась к крыльцу. Не успела сделать и десятка шагов, как входная дверь открылась, на крыльце показалась хозяйка.

– Я к вам, Нина Ивановна, – с улыбкой произнесла я, очень надеясь, что из вежливости меня не выставят сразу. – Извините, что без приглашения.

Я протянула женщине торт, она взяла его и сказала:

– За торт спасибо, хотя зря потратилась, я сегодня пироги пекла. Заходи.

Я оказалась в просторной прихожей, прямо передо мной двустворчатая дверь в кухню, за столом сидела очень полная женщина лет шестидесяти пяти, в кофте и темной юбке, отделанной кружевом. Седые волосы были перехвачены пестрым шарфом.

– Здравствуйте, – с некоторой растерянностью поздоровалась я, не ожидая застать в доме еще кого-то, кроме хозяйки. Она говорила, что живет одна. Выходит, это подруга или родственница…

– Здравствуйте, здравствуйте, – ответила толстуха. – Это вас ночью ребятня напугала? Нина как раз рассказывала…

– Соседка моя, Прасковья Федоровна, у ее внука компьютер украли, – со смешком представила гостью Нина Ивановна. – А это Яна. Очень хорошо, милая, что зашла… Сейчас чайку попьем, поболтаем.

– Нина сегодня с пирогами, – подмигнула мне толстуха. – А пироги у нее – язык проглотишь.

Женщины до меня, судя по чашкам на столе и по большому блюду с пирогами, чай уже пили. Я придвинула старенький венский стул и устроилась между ними. Пока Нина Ивановна доставала еще одну чайную пару и потчевала меня пирогами, Прасковья расспрашивала о моем ночном приключении.

– Небось из садов наведывались. В прошлом году у меня все яблоки оборвали. Уехала к сыну на два дня, вернулась, урожай как ветром сдуло. Еле-еле внуку набрала мешок, а было яблок столько, что ветки прогибались.

– В полиции тоже сказали, что мальчишки, скорее всего, за вишней лазили.

– А компьютер тоже детня стащила? – усмехнулась Нина Ивановна.

– А кто еще? – пожала плечами Прасковья. – Хотя пес их знает… что ни говори, а порядка в прежние времена больше было…

– Ворья всегда хватало, – махнула рукой Нина Ивановна и ко мне повернулась: – Так ты к участковому ходила? Не обижаешься, что я по-простому к тебе обращаюсь? По возрасту ты мне вроде внучки…

Я заверила, что обращение на «ты» мне даже приятно, и продолжила:

– Участковый в отпуске. Меня принял замначальника райотдела по фамилии Лебедев.

Фамилия ничего женщинам не сказала, они на нее попросту не обратили внимания.

– Вона как… А был ли толк от вашей беседы?

– Советовал не переживать, а если опять ночью гости появятся, звонить ему. Хотя он тоже в отпуске.

– Молодой? – хитро улыбнулась Прасковья.

– Кто? – не поняла я.

– Начальник этот?

– Ну… лет тридцать пять.

– Молодой, – кивнула она удовлетворенно. – Приглянулась ты ему, да и как не приглянуться – красавица. Вот он с телефоном и сунулся.

– Ну, если сам начнет сторожить, тоже неплохо, – засмеялась Нина Ивановна. – Будешь спать без опаски, да и нам спокойней.

Я выпила чаю, похвалила пироги, а женщины немного поругали местную власть и заведенные порядки, при которых участкового годами в глаза никто не видит. Я, как могла, поддерживала беседу, прикидывая, каким образом повернуть разговор в нужное русло, не вызывая подозрений.

– А раньше хозяева дома, где я теперь живу, на воров не жаловались?

– А кому жаловаться-то? Они здесь появлялись раза два, с тех пор как Ольга Васильевна померла. Дом Егору от матери достался, пока жива была, приезжал в отпуск, а как ее не стало, думали, сразу дом продаст, он ведь за границей живет, в Германии, кажись, но не продал. Должно быть, деньжищи залупил такие, что ого-го, он из тех, что ложку мимо рта не пронесет, хотя, может, жалко дом-то, вырос тут…

– Чего жалеть, сама говоришь, был два раза, а до денег он жадный. Продаст, помяни мое слово, как только покупатель найдется.

– Он же его в аренду сдавал, это выгодно, – встряла я. – По крайней мере на оплату коммунальных услуг и налоги…

– Сколько с тебя за месяц слупили? – поинтересовалась Прасковья. Я назвала сумму, а она заохала. – Совсем люди бога не боятся, такие деньжищи. И вы, городские, с приветом, коли деньги на ветер бросаете.

– Чего ты чужие деньги считаешь? – попеняла ей Нина Ивановна.

– Да мне что, деньги и вправду не мои. Я б тебе, девонька, комнату сдала задешево. Живи себе, в озере купайся…