– Вам надо руку обработать, – сказала я, устраиваясь на кончике стула, теряясь в догадках, что бы это все значило. – У вас ожог.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Вода остыть успела…

Вот уж неправда… С чего это ему вздумалось изображать героя? Тут я сообразила, что сняла очки, как только вошла в отделение, и кое-какие догадки появились. Он заметил мое сходство с Виолой? Выходит, так. Значит, он ее видел. Живой или мертвой. Он точно знает, что она умерла, вот и опешил, увидев, как я вхожу в кабинет. То, что он знает об убитой, неудивительно. Следователи интересовались ее последним местом жительства и с Лебедевым наверняка беседовали. И все же… реакция чересчур бурная. Может, он до жути покойников боится?

– Слушаю вас, – кивнул Сергей Петрович, устраиваясь напротив, покосился на свою багровую ладонь и убрал ее со стола. Выглядел вроде бы спокойным, но нервозность в нем все-таки чувствовалась. Или настороженность? Скорее второе, чем первое. Наша встреча и на меня произвела впечатление, да такое, что понадобилось время, чтобы вспомнить, зачем я сюда пожаловала.

– Я… возможно, я обращаюсь не по адресу… – стараясь выиграть время и привести мысли в порядок, начала я. Чем больше я нервничала, тем спокойнее он становился.

– Разберемся, – сказал нараспев. – Как вас зовут?

– Яна. Лазарева Яна Дмитриевна.

– Сергей Петрович, – он улыбнулся, словно хотел подбодрить меня. – Так что случилось, Яна? Ничего, что я без отчества?

– Ничего. Я хотела сказать, без отчества даже лучше.

– Кофе хотите? – поднимаясь, вдруг предложил он.

– Спасибо, не беспокойтесь…

– Никакого беспокойства. – Он направился к тумбочке у окна, где стояли чайник и чашки, достал банку кофе. – Я с понедельника в отпуске, – заметил со смешком. – Заглянул на работу на пару часов.

– Извините, – пробормотала я.

– Все нормально. Я вас слушаю, слушаю… – Он стоял ко мне спиной, и я подумала, что кофе лишь предлог избежать моего взгляда.

– Я арендовала дом в Лебяжьем. Сегодня ночью кто-то проник на веранду…

– Вы кого-нибудь видели?

– Нет. Услышала шум. Распахнула окно, спросила «кто там?», он бросился бежать, но было темно… Дверь на веранду оказалась открытой.

– Может, вы сами ее не заперли? А в сад залезли мальчишки? Скорее всего, мальчишки. В чужом саду вишня вкуснее. А сады в Лебяжьем знатные… впрочем, время идет, и жизнь меняется. – Он поставил передо мной чашку и вновь улыбнулся. – Вот сахар. Не стесняйтесь.

Помешивая ложкой напиток, я разглядывала Лебедева, который успел устроиться за столом. Он о чем-то размышлял, прихлебывая кофе.

– В каком доме вы живете?

– Дом номер восемь, Верхняя улица.

Я наблюдала за его реакцией, но она не последовала, в том смысле, что адрес впечатления не произвел. Он молча кивнул.

– Из дома ничего не пропало?

– Нет. Я проверила утром…

– Из сада тоже ничего не стибрили? Бывает, бочки железные крадут или ведра, сдают в металлолом.

– Не было там никаких бочек, – пожала я плечами.

– Давно дом арендуете?

– Вчера заселилась. До меня там полгода никто не жил…

– Уверен, пацаны к вам ночью наведывались. Рассчитывали, что в доме никого нет… – Он достал из ящика стола визитку и на обратной стороне написал номер мобильного, протянул мне. – Если вдруг опять что-то вас напугает… звоните. Попробую разобраться, кто вам мешает спать по ночам.

– Вы же в отпуске! – нахмурилась я.

– С моей работой отпуск – понятие условное, а с зарплатой… в общем, отдыхать я буду в здешних краях. А в Лебяжьем отличная рыбалка.

– Спасибо, – пробормотала я, убирая визитку.

– Вы с семьей отдыхаете?

– Одна.

– Вот как… – теперь он меня разглядывал.

– Что в этом особенного? – задала я вопрос с некоторой обидой.

– Ничего. Хотя… девушки предпочитают побережье теплого моря, или вас тоже рыбалка интересует?

– Теплое море подождет. Есть один проект, вот и решила поработать над ним в отпуске, – соврала я. – Все руки не доходили.

– А где вы работаете? – Я назвала место работы и должность, а он опять засмеялся: – Боюсь, я в этом совсем ничего не смыслю…

Кофе я выпила, пора выметаться. Я поднялась, взяла сумку и сказала:

– Спасибо.

– Пока не за что. – Он проводил меня до двери, распахнул ее и сказал: – Всего доброго.

Оказавшись в машине, я еще некоторое время сидела, пялясь в пустоту. Ничего о Виоле я не узнала, зато загадок теперь еще больше. Мое появление вызвало у Сергея Петровича шок, но под конец он успокоился, чего обо мне никак не скажешь. Он узнал меня, то есть узнал Виолу? На этот вопрос можно ответить утвердительно. Растерялся человек, что такого? Потом понял, что ошибся… Растерялся так, что кипятком ошпарился? Если он видел Виолу только на фотографии, сомнительно, что сразу обратил внимание на сходство. Его коллеги в этом смысле страдали слепотой. Надо было попытаться его разговорить. Интересно, как? Спросить: вы меня за покойницу приняли? Нет, не зря я подалась в Лебяжий. Под окнами тут же возник какой-то тип, ночью неизвестный пытался проникнуть в дом, а мент льет себе кипяток на руку. Я права, разгадка гибели девушки где-то здесь, рядом. Вот только успеть бы все выяснить и не лишиться головы при таком бурном развитии событий.