Внизу дежурит консьержка. Бабулька под восемьдесят. Проще было бы пообщаться с таксой.

– Здравствуйте, бабушка! Я издалека приехал. Мне этот адрес дали, а квартиру я не знаю. Не подскажете, где Лариса живет?

– Какая Лариса? – следует закономерный вопрос.

– Она тут квартиру снимает, вместе с девчонками. Их там много. С хозяйкой живут.

– Да у нас и не сдает никто.

Я теряюсь. Бабка может путать. Но и Лариса запросто могла врать.

– Лариса... высокая, темные волосы. Короткая стрижка, до плеч. Не знаете?

А вдруг она не Лариса вовсе?

– Да по имени не знаю я их.

– Кого их?

– Да девчонок этих.

– А в какой квартире?

– Так это у Матвеевны, наверно. Или у молодой из тридцать четвертой.

– А Матвеевна в какой?

– На шестом этаже, сразу справа, не помню, какая у нее. А Лариса, которая молдаванка?

– Молдаванка?

– Темная такая, худая?

– Наверно.

И я представляю, как бабка сейчас спросит: «Это к которой офицер ходит?»

– А ты тоже молдаван что ли? – спрашивает она вместо этого. – Что-то туго соображаешь.

– Да-да, я жених ее, бабушка. А мне сказали, что она тут мне изменяет. Вот я и приехал. Только вы ей не говорите ничего. Я сам потом... сюрприз ей сделаю.

Бабулька, наконец, проявляет живую заинтересованность.

– Да с кем же она тебе изменяет? Никогда я ее ни с кем не видела. Никто к ней не ходит. Правда, куда и ходить-то, там повернуться негде. А сама – на работу – с работы. Скромная такая девочка, здоровается всегда.

– Вы не говорите ей, что я был, бабушка, – прошу я снова.

От проведенного расследования становится как-то зябко. Молдаван еще не хватало. И выяснять вот так – за спиной – о человеке, который тебе небезразличен – это не то же самое, что о постороннем. Я был готов к тому, что у нее есть крутой парень на джипе. А у нее никого нет. Так вот.

Между тем в городе теплеет. Даже вечера пахнут весной. Кажется, что весенняя страсть уже притаилась где-то поблизости и дышит на город. И от этого предчувствия страсти у меня, как у школьника, перехватывает дыхание.

И вдруг звонит Леди Х. Как всегда, энергична и лаконична.

– Приедешь?

– Приеду, – отвечаю без колебаний.

И еду. Я и Леди Х – одно и то же. Нам не нужны никакие пустые фразы, чтобы скрывать то, что явно, и облагораживать то, что неблагородно.

Она открывает мне дверь и проводит в квартиру.

– У меня неожиданно пустой вечер, – говорит, словно извиняясь.

– Я очень рад. У меня тоже пустой.

Можно спросить о деле Гавриша, но это дело мне абсолютно неинтересно.

– Чай будешь? – она идет на кухню.

– Нет. Но коньяка бы бахнул.

Она находит мне коньяк.

– Ты странный человек, Илья. Тебе говорили?

– А тебе?

Я пью коньяк и уже различаю под черной блузкой контуры ее белья. Ее спортивное тело становится ближе.

– Ты, правда, фехтованием занималась?

– Хочешь проверить это? Сразимся на кухонных ножах?

Я привлекаю ее к себе. Хочется одного – поскорее стащить ее одежду. Этому есть вполне физиологическое объяснение: у нее очень мальчишеская фигура, почти бритая голова, оголенные беззащитные уши, и подсознательно мне хочется убедиться, что она все-таки женщина. Она не противится. Через секунду оказывается передо мной в черном белье, впрочем, без кружев и рюшей. Тоже какой-то спортивный вариант. Но жар близости уже увлекает нас обоих в постель. Я целую ее впалый живот, и чувствую, как она горяча. Моя маленькая Леди Х.

Потом я, как всегда, не могу уснуть в ее постели. И мысли лезут не самые радужные. Думаю почему-то о том, что со временем ее перестанут удовлетворять такие отношения. И она либо порвет со мной, либо захочет большего. И то, и другое... будет не очень весело. Но пока нет проблемы, не нужно ее создавать из бессонницы и полумрака чужого жилища. Тем более – посреди ночи, в постели с голой спящей женщиной.

10. ПРОТИВНИК