Шрифт:
Я перевожу взгляд на дверь, на окно... и ничего не вижу. Смотрю на все его мертвыми глазами…
С Энжи я встречаюсь в шесть вечера в кабинете ресторана «Шарм». Она немного опаздывает, но я жду терпеливо и слепо. Это наше прощание.
Она входит, закрывает за собой дверь, и мы целуемся. Только потом Энжи всматривается в мое лицо так же, как совсем недавно я сам с надеждой всматривался в лицо Зака.
– Ты говорил с ним?
Моя задача – не колебаться, не сомневаться, не молчать ни секунды, не раздумывать...
– Он сказал, что это ошибка. Это был ошибочный приказ. Слуцкая не имеет никакого отношения к Чеченской кампании. Никакой связи нет. Ее с кем-то перепутали.
Энжи слушает, затаив дыхание. И я чувствую, как на моих глазах выступают слезы.
– Но это ничего не меняет.
– В смысле? – теряется Энжи.
– Отменить приказ он не может, потому что человека, который его отдал, нет в живых. Его убили.
– Его убили?
– Он погиб в Чечне, совсем недавно. Я не успел...
– Мы не успели, – эхом откликается Энжи.
И добавляет через секунду:
– Зак ждет меня вечером. Он сказал мне, что ты уже уехал.
– Почти уехал.
Девочка всматривается в меня, словно что-то ищет в моем лице.
– Илья, что же будет дальше?
– То, что и было...
– Я не смогу остаться в Киеве.
– Киев – не самый лучший город на свете.
– Иванна будет убита.
– Ежедневно на земле погибают тысячи невинных людей.
– Я могу никогда больше тебя не увидеть.
Входит официант. И я заказываю гору еды и коньяк. Мы не ходили с ней в рестораны, не гуляли вместе по ночному городу, не целовались в кинотеатрах. Мы не делали тысячу вещей, которых уже и не сделаем. На память останется драка, несколько ночей секса и этот ужин в «Шарме».
– Энжи, ты знаешь, что мир несправедлив. Если бы мир был справедлив, твой народ не знал бы войны, твои родители были бы живы, на Иванну никто не охотился бы, и мы не прощались бы сегодня. Ты веришь, что выполняя приказы Зака, борешься за справедливость, которой нет. И Зак верит, что, подчиняясь командам своего руководства, он служит общему делу. Но ни его, ни твое занятие не исправляет мир, не делает его справедливее…
Энжи молчит, смотрит на еду и молчит. Не может ни к чему прикоснуться.
– Я не знаю, как ты будешь жить дальше, попадешь ли когда-нибудь в Киев и увидимся ли мы снова. От меня это не зависит, и я не могу тебе ответить. Пожалуй, на эти вопросы может ответить Зак, потому что от него твоя жизнь зависит больше, чем от меня или от тебя самой. Если, по-твоему, это справедливо, то ты на верном пути...
Я наливаю ей коньяку, но она неподвижна.
Наши жизни – это дороги, которыми мы идем. Пересекаются они или расходятся в разные стороны. Выбираем мы их осознанно или попадаем на них случайно...
Моя дорога пересеклась с дорогой Энжи. Можно сказать, что для меня Энжи – средство, но чем являюсь я для нее, понять сложно. Если бы я стал ее целью, она изменила бы свою дорогу, точнее изменила бы своей дороге и пошла бы по другой. Но я не уверен... В Энжи я не очень уверен...
Сейчас в ее глазах – застывшие слезы и ничего больше. Те же слезы, которые она проливала по матери, отцу и Родине. Те же, которые сопровождали ее холодное одиночество, ее будни в лагере, ее скитания по миру, ее заказы, ее безрадостные, беззвездные ночи...
Чернота смотрит из ее глаз мне в лицо. Воронки взрывов, холод оружия, обрывки разговоров с Заком, переезды, заказы, крест прицела...
– Энжи, мой ангел...
И вдруг она поднимается. Внезапно, словно молнией раскалывает неподвижные воздух.
– Прощаться очень больно. Я не хочу плакать. Не думала, что будет так тяжело. Я задала тебе много вопросов, на которые ты, действительно, не можешь ответить. Но есть еще один. И для меня он важнее всех остальных. Обещай, что не обманешь меня...