В первый раз ничего не получилось, - так и просидела всю лекцию, как клуша, и даже несколько раз начинала увлекаться историями гуру. Ушла домой в разлагающемся состоянии. В следующий раз увидела, что он идет по коридору и твердо решила преградить ему дорогу, чтобы задать свой вопрос хотя бы так, потому что встать посреди зала пока не получалось. Высунула голову в коридор и так и замерла богомолом... Похоже, никак, - так и останусь в этой жопе трусости и тупости.

Даже мэйл ему написала, где обозвала его лжецом и лицемером. На письмо он не ответил, но это было не важно, важно было то, что я ни на дюйм не почувствовала себя свободной.

В сотый, а может быть и в тысячный раз я отрепетировала свою речь и пришла на очередную лекцию с твердым решением - либо сегодня, либо никогда. Я заглядывала в лицо каждому человеку и понимала, что это абсурд бояться реакции вот этого человека или вот этого... Но как только переставала смотреть на них, они опять становились силой - обществом, противостоять которому я панически боялась.

– Почему ты все время рассказываешь о чем-то абстрактном, расскажи о своей практике, - услышала свой голос будто со стороны. Весь мир перестал существовать, - только голос, фигура гуру на сцене и расплывчатое пятно зала.

– Да потому что нечего уже рассказывать...

Взрыв смеха в зале.

Неожиданно страх как рукой сняло, и на его месте словно открылся родник и выросло глубокое спокойствие и радостная решимость. Я стала другим человеком, - это было как рождение. Только что здесь было трясущееся от страха жалкое животное, а сейчас - такая громада, такой ледоход!

– Вот ты сейчас говорил про то, что такое душа, - голос стал как большая мощная, но неспешная река.
– Но ты ведь так и не сказал, что это такое. Ты рассказал про выходы из тела, про чистое восприятие, про второе внимание..., но что такое душа?

– Ты и сама это знаешь не хуже меня!

– Я вообще не понимаю о чем идет речь... Я никакой такой души у себя не вижу, а если ты ее видишь, то опиши ее.

– Да не знаю я, что такое душа:)

– Значит ты лжец?

– Конечно, как ты сразу этого не поняла? Ты ведь за этим сюда пришла, - чтобы сказать мне, что я лжец, а не затем, чтобы про душу всякую чушь спрашивать?

– Да, я хочу сказать тебе, что ты лжец, что ты не просветленный учитель, а самый обыкновенный коммерсант.

– Да, так оно и есть. Это абсолютная правда, - обратился к залу.

Играл он великолепно. Зал был в восторге.

– Ну ладно, продолжим...

– А что, всем остальным из его объяснения понятно, что такое душа?

Молчание, глухие смешки.

– Вы слышите голос?
– гуру испуганно оборачивается по сторонам, - кажется, здесь духи...

– Или здесь никого истина не интересует?
– говорю громко и с вызовом.

– О, истину принесли, - вякнуло из массы зала.

И это все! Больше никто не решился ничего сказать. Вот блин, да они все точно так же боятся, как и я, им точно так же панически страшно встать и возразить мне.

– Это цирк или общество людей, которые стремятся к свободе?

– Это цирк! Точно, цирк, и ты здесь самый главный клоун!
– злорадно воскликнул гуру.
– Я предлагаю не обращать внимания на эту странную девушку, - взрыв смеха, - и продолжить лекцию. Если она будет говорить, для вас это будет таким же упражнением, как описывал Кастанеда, когда ему дон Хуан с доном Хенаро в два уха наговаривали.

Взрыв смеха.

Внезапно толпа стала восприниматься как однообразная пластмассовая субстанция, - как мертвые и слепые стены. Ощущение было такое, как будто в один миг из зала все исчезли, и осталось только это безмолвное и бездушное нечто. Как можно было этого бояться?

Когда я оттуда вышла, было такое ощущение, что я стала очень большой, сильной и пустой. Но это была особенная пустота - в ней была наполненность, и в любой момент из этой наполненности могло проявиться что-то абсолютно новое. Вспомнила тех людей на лекции и поняла, что ни к кому из них ни на секунду не испытала неприязни. И отчетливо поняла, что у меня нет желания использовать ту силу, которая высвободилась из-под завала страха, ни на что, кроме достижения свободы. С этой силой я могу все, - какая громкая мысль!
– хоть весь мир перевернуть. Но нет, не туда меня влечет, не хочу я никакой власти, никаких революций, - свобода мне нужна вот здесь, в этом месте, - в этом сердце и в этой голове.

Я ехала домой, а вокруг все продолжало греметь от совершенно новых чувств. Могла ли я представить, что в результате этого поступка все во мне может ТАК измениться? Привычные образы тускнели, и сквозь них как через стекло проступал грандиозный, восхитительный мир, - безграничное закатное небо со всех сторон, наполненное едва уловимым, низким, монотонным гулом, который казался мне более совершенным, чем любая сложная мелодия. Я смотрела на мрачных, искривленных заботами людей, на обшарпанные вагоны метро, и все это было чем-то далеким и ничего не значащим... Был только мой восхитительный мир и предвосхищение - в любой момент все может исчезнуть, и я открою глаза совсем в другом мире, и мне совсем не страшно, я открыта - что бы ни произошло. Я закрыла глаза, и передо мной открылась широкая, освещенная солнцем дорога. Она и звала, и одновременно вела за горизонт, звеня от радости и предвкушения новых открытий.