– А то. Я ведь говорю дело, парень. Такой прекрасный мирок, многие захотят найти здесь свой кров. А теперь захотят еще больше, так как беженцы с захваченных вонгами планет скоро стекутся сюда, как рыба на нерест. А ведь кому-то придется оплачивать их проживание. Вот пусть тот малый и пользуется моей информацией, может, еще и перепродаст ее кому-то, - так или иначе, прилично заработает. Так что мы с ним честно обменялись информацией.

– Никогда бы не подумал…

– Ты и не должен был, салага. Твой папаша - вот кто профи в таких делах, - Чалко распрямился и взъерошил Анакинову прическу.
– Конечно, я ворую иногда, но я в большей степени спекулянт, как твой отец или Тэлон Каррде. И мой товар у меня в голове. Я оцениваю ситуацию, смотрю, что мне может в ней перепасть, и в конечном счете извлекаю выгоду.

Лицо Анакина стало мрачным, когда они вновь вышли на улицу.

– Ладно, я все понимаю, но не кажется ли тебе, что твои действия могут причинить кому-то вред?

– Вред? Кому?

– Ну сам подумай. Местные жители скупят здесь все жилье. Цены на него взлетят до небес. Беженцам ведь от этого легче не станет?

Чалко ухмыльнулся.

– Правительство оплатит им все издержки.

– Это все хорошо, да откуда же возьмутся деньги у правительства?

– От налогоплательщиков, - коротышка подмигнул молодому джедаю.

– Так или иначе, круг замыкается, и платить все равно придется простым людям. Ты даже не задумываешься о тех, у кого воруешь.

Чалко слушал его с отвисшей челюстью, затем с громким клацанием захлопнул ее.

– Эй, парень, ты хочешь, чтобы я голодал?

– Нет, только чтобы ты обдумывал последствия своих действий, - Анакин вздохнул.
– Делишься информацией со спекулянтами - страдают простые люди.

– Ладно, парень. Больше не буду. Займусь честным бизнесом.

– Все, пошли.

Следующую остановку они сделали у антикварной лавки. Анакин ждал снаружи, пока Чалко ходил внутрь и расспрашивал служащих. Вернувшись на улицу, коротышка прямо-таки светился от удовольствия.

– Разузнал что-то?

– Ага. Мне сказали, что кое-кто уже выспрашивал у них об имперских секретах. Правда, никто об этом инциденте и не вспомнил, зато обнаружилось, что пропали деньги из кассового аппарата. Потом мы отмотали назад запись с телекамеры наблюдения. Похоже, твоя тви'лекка промыла там всем мозги, но камера-то ее засекла. Теперь она от нас не уйдет.

– Когда она была здесь?

– Часа три-четыре назад.

– Это значит, мы уже близко.

– Очень. Парень, к которому ее послали, будет в этом районе не раньше чем через полчаса, так что ей придется подождать.

Анакин дождался, пока окрашенный в синее ландспидер не завернет за угол, прежде чем перейти улицу.

– Эй, а как ты на этот раз раздобыл нужные сведения?

– Я сказал, что я - частный детектив, идущий у нее по следу. Пообещал продавцу вернуть деньги, да еще и вознаграждение выплатить, - Чалко пожал плечами.
– Вообще-то у меня закралась мыслишка, что, как только он обнаружил, что его магазин обворовали, он сам прикарманил еще больше кредиток, чем украла эта тви'лекка. Так что его услуги уже оплачены.

– Вполне возможно. Коротышка кивнул.

– И еще, знаешь, иногда испытываешь невероятное чувство удовлетворения, когда надуваешь мошенника. Странно, не правда ли?

– Не то чтобы очень уж странно… По крайней мере, в этом есть хоть какая-то высшая справедливость.

– Ну, главное, никто не пострадал… не пострадает… пока хозяин магазина не додумается, как и я, что один из его работников нечист на руку, - Чалко свернул в боковую улочку, и Анакин пошел за ним.
– Давай, пошевеливайся. Мы пришли. «Пурпурная виска».

Анакин окинул взглядом арочный вход в канти-ну. Свод был сделан в виде скульптуры той самой виски: двухметровые кожистые крылья существа свешивались вниз, а туловище располагалось на вершине арки. Две громадные лапищи, выраставшие прямо из центра этого исполинского туловища, казалось, только и ждали зазевавшейся добычи, готовые схватить ее и утащить наверх. На голове чудовища красовался длинный остроконечный хоботок. Живая виска, в миру известная также как демон-кровопийца из Рордака, питалась исключительно кровью людей и других существ. Анакину даже не по себе стало от мысли, какие же хозяева у этой кантины, раз они выбрали такого жуткого монстра своей эмблемой.

Внутри пахло теплым элем, горячим потом и кипящим машинным маслом, но, по крайней мере, со стропил не свешивалась виска. Анакин прошел вслед за Чалко в глубь помещения и присел на длинную скамью. Он стал наблюдать за тем, как его компаньон подошел к барной стойке и заговорил о чем-то со стоявшим неподалеку барагвинцем. Большеголовый чужак указал коротышке на дверь в глубине зала. Чалко развернулся, подмигнул Анакину и знаком показал ему оставаться на месте. Затем он протолкался через толпу к указанной ему двери и исчез.