Но потом события, более непосредственно касающиеся Чжилиня, оттеснили на второй план борьбу за власть внутри Гоминьдана: начались его переговоры с американским тай-пэнем Бартоном Сойером относительно частичного приобретения братьями Ши одного из принадлежащих этому тай-пэню пароходов.

Хотя вначале у него с братьями была договоренность начать обрабатывать кого-нибудь из английских тай-пэней, дольше других пробывших в Китае и поэтому более окитаившихся, но Чжилинь считал, что надо искать более податливого. И тогда он заметил, что за последние полгода один из тай-пэней постоянно опаздывает вносить положенные портовые сборы: Бартон Сойер и Сыновья. Он сказал братьям, что надо воспользоваться этой слабинкой американца. В конце концов, после долгих споров, братья дали Чжилиню полномочия прозондировать почву.

И вот, отключившись на время от партийных склок, Чжилинь, одетый в свой лучший легкий, костюм, сидел в вестибюле офиса фирмы Сойер и Сыновья в здании Американской концессии в Шанхае. Напротив него за столиком парился затянутый в тройку молодой американец. Всем своим видом он тщился внушить этому варвару-китайцу представление о себе как о важной шишке. Продержав посетителя в передней достаточное количество времени, молодой человек пригласил Чжилиня пройти внутрь.

Бартон Сойер был широкоплечий мужчина с мясистым лицом, до того красным, что Чжилинь почему-то почувствовал себя неудобно и отвел глаза. Он пожал протянутую ему руку, стараясь делать это в точности так, как это делают европейцы, и стиснул ее пропорционально давлению, которое ощущала его рука. Большинство из его соотечественников морщились в таких случаях, почувствовав, как их руку стискивает чужая рука, и спешили ее выдернуть поскорее.

Сойер улыбнулся.

– Я вижу, вы знаете, как надо пожимать руку.
– У него был громкий, лающий голос, который неприятно резанул Чжилиня по нервам, Но он, конечно, и глазом не моргнул.
– В штате, откуда я родом, в Вирджинии, человека определяют по его рукопожатию. Мой батя ни за что не стал бы иметь дело с человеком, у которого потное, вялое рукопожатие.

Удивительнее люди эти американцы, - подумал Чжилинь.
– Как будто каждый, с кем они вступают в контакт, должен знать про место, откуда они родом. Как будто континент на другой стороне земного шара для любого здесь - открытая книга.

– Проходите, - говорил между тем Сойер, гостеприимно проведя рукой. Давайте сядем вон туда, где нам будет поудобнее.

Он направил Чжилиня к пухлому диванчику, очевидно, привезенному из-за океана. Опустившись на него, Чжилинь нашел его чрезвычайно неудобным, но решил мужественно терпеть. Надо акклиматизироваться в этом мире "чужеземных чертей", - внушал он себе.

– Итак, - обратился к нему Сойер все тем же зычным голосом, хотя они сидели совсем рядом.
– Чем могу служить?

Никакого чая, никакой цивилизованной беседы, чтобы расположить к себе гостя и почувствовать, с чем тот пришел. У Чжилиня просто дух захватило от подобной бестактности, но он одернул себя и поклялся мысленно, что это в последний раз манеры чужеземца шокировали его.

– Насколько мне известно, ежемесячная десятина, которую все тай-пэни обязаны вносить в казну города Шанхая, от вашей фирмы опять не поступила.

– Ага, теперь я вас узнал!
– воскликнул Сойер, щелкнув пальцами.
– Вы работаете в портовой инспекции.
– Он нахмурился.
– С каких это пор мандарины начали посылать клерков собирать пошлину?

– Я здесь не по долгу службы, - мягко ответил Чжилинь.

– Вот как?
– Американец окинул его взглядом сверху вниз.
– Вы, значит, пришли сюда не для того, чтобы требовать уплаты портовых сборов?

– Нет, сэр.

Сойер протянул руку к столику, достал сигару из пахучей коробки. Не спеша откусил ее кончик и выплюнул на ковер. Так же лениво зажег спичку и затянулся несколько раз, наслаждаясь ароматным дымом.

– Ну знаешь, сынок, нахальства у тебя хоть отбавляй!

– Он начал подыматься.
– Явиться ко мне и... Нет у меня времени, черт побери, чтобы...

– У вас вообще не будет времени, - оборвал его Чжилинь, - если вы не внесете в казну порта все, что задолжали.

– Это не ваше дело, - ответил Сойер ледяным тоном.

– Я не обсуждаю дела фирмы "Сойер и Сыновья" со всяким... китаезой.

– На Западе это называется гордостью, - спокойно промолвил Чжилинь.
– Но, скорее, это предубеждение.
– Он даже не пошевелился.
– А я слышал, что американцы менее провинциальны в своих суждениях, чем их британские собратья.

– Британцы мне не собратья, - буркнул Сойер.

– Пожалуй, действительно, нет, - так же спокойно продолжал Чжилинь. Английские тай-пэни обскакали вас по всем статьям с их новыми, скоростными пароходами. В результате этого ваши доходы за последние полгода настолько уменьшились, что вы едва в состоянии оплачивать накладные расходы со своего банковского счета. А теперь на вас еще и долги повисли.

Сойер бросил на него косой взгляд.

– Для маленького китаезы ты знаешь чертовски много.