Через пятьдесят ярдов и Брон услышал звук - пронзительно кричала птица или небольшое животное. Но почему так заинтересовались свиньи? Неожиданно он догадался:

– Это плачет ребенок! Вперед, Завиток!

Выслушав напутствие, Завиток сорвался с места и понесся вперед, прокладывая путь в кустах так быстро, что Брон едва поспевал за ним. Они выскочили на крутой темный берег с черным пятном пруда, плач сменился громкими жалобными всхлипываниями. Маленькая девочка, от силы двух лет, мокрая и несчастная, стояла по пояс в воде.

– Держись! Еще секунда, и я вытащу тебя, - крикнул Брон, но девочка, вместо того, чтобы успокоиться, заревела навзрыд. Завиток стоял у самой воды, Брон схватившись за его крепкую неподвижную лодыжку, встал на колено и нагнулся, малышка пошла ему навстречу, он подхватил ее свободной рукой и поставил на безопасное место.

Она насквозь промокла, но перестала плакать, стоило Брону вытащить ее из воды.

– Что же нам с тобой делать?
– спросил Брон, выпрямляясь и тут же на этот раз одновременно со свиньями - услышал ответ, далекий непрекращающийся звон колокольчика. Он развернул свиней, а сам пошел следом по тропе, которую Завиток прокладывал сквозь кусты. Деревья расступились и Брон вышел на открытое пространство. На холме возвышался деревянный фермерский дом; на крыльце стояла женщина и звонила в большой колокольчик. Она заметила Брона, стоило ему показаться из-за деревьев, и тут же бросилась навстречу.

– Эмми!
– едва сдерживая слезы, воскликнула она, прижимая к себе девочку, - ты цела и невредима!

– Значит, наткнулся на нее там вот, внизу, мэм. Вляпалась в эдакую грязюку, а самой никак из нее не выбраться. Испугана была - как не знаю что.

– Я не сомневалась, когда пошла доить коров, что она спит. Не знаю, как вас и благодарить.

– Не меня надо благодарить, мэм, а моих хрюшек. Это они услышали ее плач, а я только пошел следом.

Только сейчас женщина заметила животных.

– Замечательная Мьюд-Фут, - сказала она, оглядывая ровные округлости Маис.
– Мы всегда держали свиней, и когда эмигрировали, купили сыроварню и коров. Я так напугалась... Давайте, я налью им сырного молока. И вам тоже. Я мигом.

– От души, спасибо, но нам надо двигаться дальше. Присматриваюсь к округе, ищу, значит, где расположиться, хочу подняться на плато и спуститься вниз до темноты.

– Нет! Только не туда!
– ужаснулась женщина, еще крепче прижимая девочку к себе.
– Не поднимайтесь на плато!

– Почему? Судя по карте, там хорошая земля.

– Вы не должны туда идти, вот и все... там _н_е_ч_т_о_. Мы не говорим о них вслух, но хотя их, этих, не видно, они - там. Мы пасли одно из стад на лугу, где начинается подъем на Плато Привидений, но недолго. Коровы из этого стада стали давать в половину меньше молока, чем остальные. Там происходит что-то плохое, что-то неправильное, что-то очень нехорошее. Сходите, посмотрите, если так решили, но обязательно возвращайтесь засветло. Вы и сами достаточно быстро поймете, что я имею в виду.

– Спасибо за совет, я последую ему. Вижу, с малышкой все нормально. Значит, я, пожалуй, пойду.

Брон свистом подозвал свиней, попрощался с женщиной и вернулся на дорогу. Плато все сильнее приковывало к себе его внимание. Двигались они равномерно-быстро, несмотря на тяжелое дыхание и измученный вид Маис, и через час добрались до покинутой сторожки лесорубов, опустевшей после несчастья на плато, и начали взбираться по лесному склону на краю плато. Добравшись до ручья, Брон остановил свой отряд, давая свиньям возможность вдоволь напиться, а сам выломал себе палку для подъема. Маис, взмокшая в дороге, со всего маху шлепнулась в воду, подняв водопад брызг и грязи и погрузилась в ручей. Привередливая Жасмин, взвизгнув от ярости, бросилась в траву и стала кататься по ней, счищая с себя грязь. Завиток, посапывая и похрюкивая, как хорошо отлаженный мотор локомотива, подсунул нос под упавший гниющий ствол, весивший добрую тонну, откатил его и аппетитно зачавкал, обнаружив под ним многочисленных обитателей - насекомых и мелкую живность. Через пару минут они двинулись дальше.

Подъем закончился неожиданно быстро, перейдя в равнину с редкими деревьями. Брон, уточнив направление по компасу, свистнул Завитку, указав направо. Завиток фыркнул и внимательно обнюхал колею, прежде чем поставить в нее переднее копыто. Жасмин, прижавшись к ноге Брона, слабо попискивала. Брон тоже что-то почувствовал и с большим трудом подавил непроизвольную дрожь. Что-то недоброе - только как его охарактеризовать?
– витало над поляной. Брон тщетно пытался объяснить, как и отчего возникло это пугающее чувство, но оно возникло. Свиньи ощущали нечто похожее. И еще одно странное и мрачное открытие: он не заметил ни единой птицы, хотя холмы ниже плато буквально кишели ими. Зловещая пустота окружала плато. Свиньи обязательно дали бы ему знать, заметь они хоть какое-то животное.

Брон, поборов непроизвольное неприятное ощущение, последовал за Завитком; задние ноги борова подрагивали, готовые бросить тело вперед, но Маис и Жасмин, молчаливо протестуя, семенили следом за Броном, и как можно ближе к его ногам. Несомненно, они чувствовали невидимое присутствие опасности и находились в сильном волнении. Исключение составлял Завиток. Любая неопределенная эмоция или чувство опасности стимулировали в нем повадки дикого кабана, и он рвался вперед, наполняясь пенящейся злобой к противнику. Подойдя к расчищенной от деревьев поляне, Брон остановился; они искали именно ее: ветви на деревьях неестественно наклонены и выгнуты, мелкие деревца пригнуты к земле, а перемолотую траву покрыли обрывки палаток и обломки оборудования. Брон подобрал с земли передатчик, осмотрел его. Металлический корпус был смят и изогнут, как будто сжат гигантской рукой. Ощущение сильного давления на психику не покидало его, пока он внимательно изучал территорию лагеря.