Мы отправляемся в кухню. У газовой печи согбенно стоит тот, кого зовут Максим, и помешивает суп в кастрюльке. На сей раз, он одет и вид у него задумчивый, словно решает некую задачу:

– Так сыпать или не сыпать, - спрашивает вслух, - соль?

– На ваше усмотрение, кок, - отвечает Женя.
– Познакомься, это Маша. Впрочем, вы уже познакомились, - не без колкости замечает.

– З-з-здрастье, - выдавливаю из себя.

– Привет, - мрачнеет Максим, выразительно двигая мужественной квадратной челюстью.
– Суп по моему рецепту. Называется "Летний". В кипяток бросается плавленый сырок и все это размешивается.

– А вы, товарищ, повар, - ехидничает Евгения, и я понимаю, что она своим поведением напоминает мне мою маму. Вот что значит - гены.
– Мария, режь хлеб, - руководит сестра.

Скрывая улыбку, начинаю выполнять высшее указание. Нарезаю хлеб и украдкой рассматриваю Максима Павлова. В нем чувствуется странная сила помимо физической. Такое впечатление, что он защищен некой верой. Трудно передать словами первые свои ощущения, но это было так: человек, уверенный в себя.

Лицом был худощав, с подвижной челюстью, подтверждающей упрямство и наличие воли. Короткая стрижка - не к бандитскому ли братству принадлежит наш Максимушка? "Наш" - ловлю себя на этом определении. Любовь с первого взгляда? Нет, конечно, просто человек вызывает симпатию. А таких сейчас мало.

– Господи, Маша, - голос Евгении, - на целую роту режешь?

Я обнаруживаю под рукой гору хлеба - действительно, что за чертовщина со мной происходит?

– Так, девочки и мальчики, - говорит сестра.
– Руки вы помыли, теперь берите ложки.

– Мать, ты как наши командиры, - не выдерживает Павлов.

– Р-р-разговорчики в строю, - грассирует молодая хозяйка.
– А то ложкой по лбу звездану!

– И зазвездит, - садясь за стол, признается "жених".

Мы заговорщически переглядываемся с ним, пока строгая сестра стоит к нам спиной, наливая суп в тарелки.

– Я все вижу, - выразительно говорит.

– Что, милая?
– смиренно интересуется Максим.

– Маша строит тебе глазки, а ты - ей.

– Террор, - разводит руками "суженый".
– Хорошо, что меня не видят отцы-командиры и мои боевые товарищи.

– Боевые товарищи?
– не понимаю я.

И мне объясняют, что Максим оканчивает академию ФСБ. ФСБ? Да, Машенька, времена меняются, а служба безопасности, как была, так и будет. Нужно уметь защищать себя и свои интересы - в государственном масштабе.

– И в личном, - говорю я.

– Что?
– не понимают меня.

– Уметь себя защищать.

– Это я уже испытал на собственной шкуре, - признается Павлов. Кстати, удар профессиональный.

Я смущенно признаюсь, что занятия тэквондо не прошли для меня даром. Мои новые друзья поражены: как, я занимаюсь боевыми искусствами? Так точно!

– Погоди, - волнуется двоюродная сестра.
– А мне говорили: ты мечтаешь стать топ-моделью. Я даже тут своих подруг подняла. По тревоге. Они, кажется, уже провели разведку боем.

– Я гармонично развитая личность, - валяю дурака.
– И могу все, уточняю.
– Практически все.

– Ребята, а давайте выпьем, - предлагает Максим.
– Нельзя, но за гармонично развитую личностью можно!

– Пусти козла в огород, - ворчит Евгения, но тянется к шкафу.
– Есть "Улыбка", - сообщает, открыв створки.
– Поулыбаемся, господа?

Через час я сидела на воздушном облаке и болтала ногами. И улыбалась во весь рот, чувствуя себя арлекином. Арлекин на облаках прелестно-прелестно. Видела бы меня мама? Впрочем, о маме плохо вспоминается, когда сидишь в тепленькой веселой компании.

Мы распивали бутылку сладкого вина, говоря обо всем и ни о чем. Было такое впечатление, что я знаю своих "собутыльников" лет сто. Они были милы и относились ко мне с родственной доброжелательностью.

– Маша, а ты уверена, что тебе это надо?
– интересовалась Евгения.

– Что именно?

– Но эта... Высокая мода. Там - другой мир. Там свои законы. Там свои кумиры, свои боги...

– Она - тоже как богиня, - вмешивался Максим.
– В приличном смысле этого слова.

– Как дам ложкой, - грозилась Женя.
– Для тебя - я богиня. Понятно?

– Милая, ты не понимаешь...

– Все я понимаю, - и мне.
– Маша, ухо надо держать востро. С такими супчиками.

– Она и держит, - грустил Максим.
– Кулачки.

– Все, тебе пора, мой друг, - требовала Евгения.

– Куда?

– Повышать боевую и политическую подготовку! Как показывает практика, ты ещё недостаточно подготовлен для нестандартных ситуаций.

– Ну, мать...

Мне было приятно сидеть на облаке удовольствия и слушать легкомысленную болтовню новых для меня людей. В них чувствовалась сила и уверенность столичных жителей. По сравнению с ними я выглядела простосердечной провинциалкой, прибывшей покорять подиумные высоты в кедах. Кажется, мне ещё учиться и учиться, чтобы чувствовать себя легкой, свободной и независимой от тех или иных обстоятельств.