– Вообще-то, Алексей, изделие рассчитано на одного индивидуума. Нехорошо.
– И узнаю голос Лаптева.
– Мало того, что ты меня пристрелил, как собаку, ну еще, понимаешь...

– Прости, - говорю я, - так получилось.

– Получилось?
– недовольно говорит.
– И что добился своим непродуманным проступком?

– Не знаю.

– Вот так всегда вы, молодежь. Сначала делаете, а потому думаете. Такую коммерцию мне сбил, поганец. Ну ничего, надеюсь, тебе кишки выпустят до самых до Спасских ворот...

– К тому идет, - согласился.
– Все что-то ищут на даче. Что?

– Ха-ха, - жизнерадостно захохотал труп.
– Пусть ищут, да не найдут.

– А что?

– Так я тебе и сказал, убийца, - запыхтел.
– Влез в мою индивидуальную лодку и ещё вопросы задает, наглый такой.

– Я сам не понимаю, почему я здесь?

– А потому, что я тебя от себя не отпущу, Алексей, и не надейся.

– А кто хотел меня отправить на учебу и с глаз долой.

– Я. И знаешь, почему?

– Почему?

– Ты очень доверчивый мальчик. Я этого всегда боялся. И вот, пожалуйста, тебя использовали, как марионетку. И ты с радостью исполнил чужую волю.

– Я исполнил свою волю.

– Нет, чужую.

– Нет, свою.

– Прекрати меня пихать, гадкий мальчишка.

– Мне тоже неудобно.

– Ладно, черт с тобой: пока свободен, как ветер.

– Спасибо.

– Да помни, дурак: убивая других, убиваешь себя...

И на этих словах крышка гроба сдвинулась и перед моими глазами закачался мутный свет, и в нем увидел два человеческих силуэта, они были поначалу зыбкие, словно отражение в воде, однако вскоре приобрели реальные очертания. Один из них держал у моего лба пистолет с глушителем. Я решил, что это продолжение кошмарного сна и закрыл глаза.

– Э, нет, милай, просыпайся, - услышал голос.
– Пора платить долги.

– А вы кто?
– задал глупый вопрос.
– И как сюда?..

– Мы твои друзья. Пока, - усмехнулась сладкая парочка.
– Все зависит от твоего поведения, Чеченец.

– У меня в школе было примерное поведение, - поднимался, размышляя как действовать против людей с оружием.

– И не думай, - прочитали мои мысли эти странные гости.
– Хочешь к Лаптю, ты нам только скажи. Отправим бандеролью.

– К нему нет, - натягивал штаны. Я уже там был, промолчал.

За окном угасал день - и краски неба казались нездоровым выплеском душевных эмоций художника абстракциониста.

Неожиданные гости были уверены в своих действиях; чувствовалась служебная выправка, движения были аккуратны и корректны. На ментовско-МПСовскую братию не походили, те пустили бы пулю без всяких разговоров. Тогда кто вышел из моего больного сна, точно из болотных топей?

– И не делай лишних движений, Чеченец, - предупредили, когда покидали квартиру.
– Если не хочешь иметь лишних дырок.

Я поблагодарил за столь обходительное беспокойство о моем здоровье. Приятно иметь дело с интеллигентными людьми. Такие вначале прочитают лекцию о вреде тутовичного шелкопряда на табачных плантациях Алабамы и только после вздернут тебя за твои же нежные ребра на дыбе.

У подъезда нас поджидал буржуазный "бьюик", что доказывало: на меня имеются определенные положительные виды. Во всяком случае, на труповозку лимузин никак не был похож.

Меня зажали на заднем сидении, как пирожок в духовке, и мы отправились в путь. Замелькали знакомые улицы и переулки, прохожие на тротуарах были настолько далеки, что казалось я смотрю на них из лунного кратера.

Выкатив на скоростную магистраль, авто устремилось в столицу. Заснеженные деревеньки, пластающиеся вдоль дороги, казались нежилыми, лишь слабые соломенные огоньки в оконцах и химический дым из труб доказывал люди ещё обитают на пространстве, именуемом Россия.

Мягкое движение и ровный звук отрегулированного мотора убаюкивал. Мои спутники осоловело смотрели перед собой, они были стойкие оловянные солдатики и спали с открытыми глазами. Можно было начинать против них боевые действия, равно как и против водителя с не защищенной шеей, да зачем? Можно выиграть в малом, проиграв в большом. Необходимо было понять затеявшуюся новую интригу. Трудно сражаться с тенью, с призрачной фата-морганой - невозможно. Единственное оружие в борьбе с призраками: терпение и ангельская выдержка.

Огромный, светящийся космическими огнями мегаполис остался в стороне. "Бьюик" шел по заданной траектории МКАД, мои сопровождающие ожили, как астронавты перед высадкой на планету в созвездии Черных Маргиналов.

Затем машина свернула на лесную, бетонированную дорогу, приведшую нас к некоему объекту, похожему на военный городок, окруженный колючей проволокой. На КПП дежурили офицеры в полушубках, отороченными белым мехом, в валенках и шапках-ушанках. Мне показалось, что я угодил в другой временной срез - Подмосковье, 1941 год, и где-то рядом идут кровопролитные бои за столицу.