Наконец меня под бледны руки вытащили из кресла. Комната качнулась, как прогулочная палуба злополучного лайнера "Титаник", напоровшего на притопленный айсберг.

Ничего себе прогулки в неведомое!.. И куда меня носило?.. Ничего не помнил - лишь осталось ощущение полета в огромном и беспредельном пространстве...

Потом с меня содрали костюмчик астронавта, как шкуру со скотины, и я переоделся в свое и родное. Как прекрасны заляпанные армейские башмаки с рантом и на кожаной рифленой подошве, жеваные свитерок и джинсы, куртенка... Ни на что больше их не променяю!.. К черту все эти полеты во сне и наяву!..

Имеется ли хоть какой-нибудь результат?.. Обидно, такие страдания и зазря.

Вскоре любопытство испытуемого было полностью удовлетворено. Появилась Вирджиния, на лице которой я не заметил никаких чувств, взяла меня за руку, как маленького, и провела в новый кабинет.

Здесь раньше проводили партийные заседания - в углу пылились тяжелые бархатные с кровяным отливом знамена. Т-образный стол был заставлен компьютерной аппаратурой. В кабинете, помимо знамен, находились несколько руководящих лиц. Если судить по генеральским лампасам и лысинам, отсвечивающим, как экран дисплея.

– Как самочувствие, космонавт?
– вопрошало Самое Главное Лицо, с трудом двинув лицевые мышцы. В этих стенах это было традиционное приветствие испытуемого.

– Нормальное, - не был оригинальным и я.

– Садись, боец-молодец, - показал рукой на стул.
– Варвара Павловна, прошу вас!

Вирджиния села напротив меня - была строга, как завуч, заставшая врасплох ученицу, читающую любовное послание от учителя физкультуры, кандидата в мастера спорта по акробатической гимнастике.

Каюсь, в эту решительную и суровую минуту для всего трудового народа я самым бесстыдным образом представил ее... свою любимую женщину, разумеется, под собой с раздвинутыми раструбами красивых ног, но на столе, покрытым для удобства тел бархатными знаменами.

Картинка соития настолько была явственна, что я почувствовал: мой веселая штучка поднимается, как покойник из могилы. Вот что значит экспериментировать на живых людях! Я не выдержал и признался, что чувствую себя, как чукча в юрте. Самый главный руководитель вздернул бровью, а Варвара Павловна кашлянула и начала задавать мне вопросы. Обо мне же.

Ф.И.О., где родился, свои первые сознательные впечатления, мочился ли в кроватку, когда пришло понимание, что у девочек ямка, куда можно затолкать свой совочек и так далее. Я обстоятельно отвечал, хотя мне казалось: кто-то из нас слетел с рельс сознания, да делает вид, что движение экспресса идет по штатному расписанию.

– Кто такая Ю?
– задала новый вопрос.

– Ю?

– Да, - смотрела напряженным и незнакомым взглядом.

Я ощутил опасность - её не было: я спокойно брел по перрону и вдруг мусорный ветер швырнул в лицо семечную шелуху.

– Ю?
– переспросил.
– Буква алфавита.

– Я спросила: "кто"?

– Что "кто"?

– Кто такая Ю?

– Не помню.

– Надо помочь, - ожило Самое Главное Лицо, - вспомнить товарищу.

Майор мгновенно щелкнул (щелкнула?) клавишей, и на всех вспыхнувших экранах мониторов я увидел - Ю. Точнее невыразительную копию фотографии, которая находилась в рабочем кабинете отчима.

– Ааа, - сглотнул полынную слюну.
– Это Юлия. Я её называл - Ю.

– Юлия?
– переглянулись все мои собеседники и начали задавать соответствующие вопросы. Я отвечал то, что считал нужным. Потом меня спросили.
– И где её можно найти?

– Кого?
– не понял я.

– Юлию, твою мать!

– Там, - вскинул голову и увидел люстру; она, пыльная и старая, как мир, плыла под потолком, и её рассеивающий свет напомнил мне... сияющую гряду...

и поднимается из руин мечта о городе который здесь был о городе который здесь будет которого нет.

Был вечер, когда мне соизволили вернуться на дачу красного командарма Иванова. Как подопытный кролик Леха не сдох остается загадкой, как для него самого, так и для хреновых экспериментаторов.

Из всего происшедшего я понял одно: научно-технический прогресс настолько шагнул за горизонты, что человек стал невольником всех этих компьютерных и прочих систем. Если раньше эскулапы со скальпелем наперевес могли только проникнуть в мозг, сердце, легкие и прочие человеческие органы, то теперь люди в белых халатах поимели возможность вторгаться в души и препарировать их, как печень или мочевой пузырь.

Это я понял, когда увидел на экранах бледный отпечаток прошлой счастливой жизни. Я позволил посторонним влезть в святая святых. Солдафонскими сапогами в чистенький и опрятный комод с потайной дверцей, где хоронилась любовь к серебряному колокольчику по имени Ю.