Выскочил посыльный, назвал Тасину фамилию, удивился:

— Что тут случилось?

— Никак нет, товарищ младший лейтенант! — доложил часовой, поправляя шапку. — Ничего не случилось!

Тася вошла в кабинет командующего злая, даже не представившись, как было положено. Рядом с генерал-лейтенантом, протянувшим ей руку, стоял полковник, совсем еще молодой, похожий больше на лейтенанта, чем на старшего офицера. Но ни генерал, ни полковник, кажется, ничего не заметили.

— Замерзла? — участливо спросил генерал и обратился к полковнику: Распорядись-ка, Дмитрий Никитич, по части ужина. И водочку пусть не забудут. А то замерзла наша героиня!..

— Это ошибка какая-то, товарищ генерал-лейтенант! — выпалила Тася. — Наверно, что-то перепутали…

— Перепутали? Нет, ничего не перепутали. Мы не путаем!

Генерал удивился. Только тут Тася увидела его лицо. Странное лицо старика и юноши. Опухшие глаза, и розовый румянец на щеках. Морщинистый лоб, и задорно, почти по-мальчишески вздернутый нос. Лысеющий затылок, и ни одного седого волоса на висках.

Он начал читать. Фамилия — ее, имя, отчество — ее, год рождения, звание, должность — ее…

— Ну как?

Кажется, она осмелела, даже перед ним — генералом, командующим!

— Вроде я.

— А случай под Севском помнишь в августе? На реке Нерусса?

Теперь она вспомнила, только теперь вспомнила:

— Так там ничего особенного и не было, товарищ генерал…

— А я и не говорю, что особенное. Немецкая рота из окружения прорывалась?

— Прорывалась…

— И ты первая заметила?

— Ага…

— И во главе с тобой вся прачечная заняла оборону и не дала немцам уйти за Неруссу?

— Почему «во главе»? Все…

— И ты лично уничтожила пять немцев, в том числе трех офицеров?

— Я не считала, товарищ генерал… Может, и пять…

— Так вот за это и получай, — сказал командующий. — Отечественная война второй степени. И поздравляю! А если бы особенное было, как ты говоришь, так мы тебе Героя дали…

— Служу Советскому Союзу! — бодро отрапортовала Тася.

— Ну и хорошо, — сказал генерал, — а теперь пошли ужинать. Жрать страсть как охота! Распорядись-ка, Дмитрий Никитич!

В соседней комнате, на обычном крестьянском столе, покрытом салфетками, были расставлены три тарелки, три прибора, банки с консервами, американской розовой колбасой, капуста, огурцы и водка. Ужинали тоже трое — она, генерал-лейтенант и полковник.

Ей было страшно неловко, и она не знала, что делать. Что делать, когда командующий без конца повторял ей: «Да ты ешь, ешь!» Что делать, когда полковник наливал в рюмку, приговаривая: «А сейчас мы за вас — женщин — выпьем!» Что делать, когда сержант, обслуживавший их, как в ресторане, сбрасывал ей на тарелку горячее, аккуратно подправляя ножом и вилкой зеленый горошек, картошку и каперсы.

Тася виновато ковыряла в тарелке, осушала, как по приказу, рюмку за рюмкой и, когда командующий встал, почувствовала, что она совершенно пьяна.

Полковник опять подошел к ней, что-то положил на тарелку, сказал:

— А лицо у тебя хорошее и глаза…

— Если не ошибаюсь, была лейтенантом, работала в подполье на спецзадании? Так? — спросил командующий.

— Так, — пробормотала Тася.

— Потом рядовой пошла во фронтовую прачечную. Верно?

— Верно, — ответила Тася.

— И мало того, подвиг совершила, — продолжал генерал, — Да, да, подвиг! Если б не наши дурацкие порядки с системой награждения, Героя бы ей дать! И правильно было бы! Так вот за нее и за таких, как она, Дмитрий Никитич! Поехали!..

Генерал совсем распалился, а Тася как раз отрезвела.

— Спасибо! — Она чокнулась и опять выпила.

Дальше все было как в тумане.

Тася помнила только один разговор:

— А может, переночуешь? А завтра и бельишко мне постираешь?

— Зачем, товарищ генерал?.. Что у вас, лучше девушек нет? Зачем вам я?

— А если ты мне нравишься?

— Чему тут нравиться, товарищ генерал! Руки какие, посмотрите! Все разъедены! Аж кожа слезает.

— Я не о том…

— А я о том, товарищ генерал. Вы простите меня, конечно, но все вы такие. Говорите, клянетесь, иногда послушаешь, так вроде даже неженатые все, а потом…

— Ну, а все же?..

— Нет, я поеду. И потом… Вы видите, что я толстая?

— Ну и что?

— Нет, а почему, понимаете?

— Что значит «почему»?

— Ребенка я жду, товарищ…