Леха перешел с бега на шаг. Но шаги делал шире, чем обычно. Чтобы по следам не понять, бежал или шел. И очень внимательно вглядывался в темноту, потому что…

Вот они, следы! Где повернул вправо самый первый раз.

После всех маневров получилась прямоугольная восьмерка, как на электронных часах. С петлями метров по сто. В темноте, когда свет от фар только вперед, дальних концов не должно быть видно… Леха вышел на свои следы и аккуратно пошел след в след, повыше задирая ноги, чтобы копыта входили в следы вертикально, не осыпая края ямок. Должны выглядеть так, будто по ним проходили всего один раз.

Мотор уже не жужжал вдали – ревел! Две дюны им осталось? Одна?…

Не паниковать! Теперь самое важное. Не спешить. Аккуратно, след в след, пройти все сто метров до угла восьмерки… И повернуть вместе со следами, и снова лезть на дюну…

Леха вышел на гребень – и из-за соседней дюны с ревом вылетели два злых желтых глаза. Подпрыгнули, как на трамплине, вверх. Плюхнулись вниз. На склоне вспыхнули два длинных конуса желтоватого света, стало светло-светло… Леха прищурился. Там, где конусы света пересекались, перед машиной бежали его следы. Пока еще прямой след… Машина скатилась по склону, пронеслась по лощинке между дюнами. Лучи фар укоротились, упершись в подъем следующей дюны…

Метнулись вправо, тут же влево, опять вправо. Прямой след разделился. Шел и вперед, и вправо, и влево.

Лучи фар опять уставились прямо, завизжали тормоза. Машина встала. И все-таки метров на десять пролетела то место, где следы делились…

Леха хмыкнул. Молодцы, следопыты! Первый перекресток вы уже затоптали. Теперь пока выясните, куда ведут все эти три следа…

Машина взрыкнула и стала карабкаться на гребень. Перевалила его – и снова затормозила.

Ага, вот и второй перекресточек встретили. А ведь вы еще не знаете, что вообще-то это восьмерка…

Из которой всего один настоящий выход. Да и тот, если повезет, вы так и не найдете. Леха развернулся – очень осторожно, одним корпусом, чтобы не испортить следы, в которых стоял, – поднял левую переднюю ногу и сделал первый шаг не в след.

Поставил копыто в самый гребень. Если поедут на машине по восьмерке, то резкий свет фар будет бить только вперед, по склону дюны. Снизу им эти следы не заметить. А когда машина перевалит через гребень, фары будут бить вниз по склону – опять по ложному следу. А сбоку от машины будет темно. Да и проскочат быстро они самый гребень…

Аккуратно ставя копыта в самый-самый гребень, Леха пошел вперед, прочь от восьмерки. По кромке песка, как по ниточке, ставя ноги на одну линию. Как какая-нибудь манекенщица на подиуме.

Такой след не должны заметить. По крайней мере ночью, пока темно. А утром… Утром это уже не будет иметь значения. Потому что есть Гнусмас, а в Гнусмасе есть Тхели.

Гребень дюны пошел влево и вниз, опадая и закругляясь рогом – дюна кончалась. Леха прошел по гребню еще шагов двадцать, а потом сбежал в лощинку за дюной.

Позади, уже за склоном дюны, джип все взрыкивал – и тут же тормозил. Взрыкивал и тормозил. Снова и снова.

Что, ребятки? Нравится в следопытов играть? Восьмерки в темноте, да еще вдоль гребня дюны – это вам не по Остоженке раскатывать, от одного банка до другого…

Леха повернул на запад и понесся прямиком туда, где должна быть вышка.

Жажда горела внутри сухим огнем.

Пить, пить, пить… Горло, желудок, глаза – все горело. Шкура натянулась, как на пережаренной курице, начавшейся обугливаться и уже потрескавшейся сверху…

Синий огонек мигнул на горизонте. Спасительный маячок!

И вовремя. Слишком сильно забрал на север. Огонек появился не впереди, а сильно слева.

Леха повернул и побежал прямо к нему. К подмигивающему старому приятелю, обещающему помощь. Быстрее, быстрее! Какие-то пять минут, и все это кончится! Вниз по склону, через лощинку между дюн, и опять вверх.

Господи, быстрее бы! Сколько еще дюн до него? Пять? Десять?

Леха перевалил через вершину, ловя глазами огонек…

И сбился с шага.

О черт…

Привычный синий огонек – такой знакомый! – это хорошо. Но вот странное желтое сияние под ним, широко разлившееся над горизонтом…

Пожар? Нет, не похоже.

Городские фонари в тумане, вот на что это больше всего похоже. Да только откуда тут, к черту, туман – посреди пустыни? И откуда, к дьяволу, городские огни?!

Но как же хочется пить!

Что бы это ни было – разве есть выбор?! Леха побежал вперед.

Нефтяная площадка сияла. Театральная сцена, а не площадка. Они опять зажгли прожекторные лампы. Все шесть штук. Ослепительные конусы света легли в разные стороны, как лепестки света вокруг вышки с газовым факелом. Только саму площадку все равно едва видно… Западный край видно. Там суетилось человек десять. Размахивали руками и орали, наверно, да только не слышно за воем и ревом.