Один раз сорвался камень – высоко, с самого гребня скальной стены, наверно, – зацепив по пути вниз еще дюжину-другую. По расщелине прокатился дробный грохот, и еще долго прыгало эхо.

И все.

Ни выстрелов, ничего. Испугал их сатир?

Леха облизнул губы. Жажда потихоньку пробуждалась.

Надо быстренько к вышке, нажраться кровушки – Леха поморщился, но, что делать, без этого тут никак – и быстрее в город. К Тхели.

А, черт! Тхели…

Леха покосился на плечо. Тускло мерцал броневой нарост. В мелких царапинах, покрылся налетом скальной крошки – это пока продирался в узкой расщелине, – и только. Дракончик остался на трупе прошлой аватары. Где-то возле первого прохода, если еще не разложился.

А без дракончика… Рассмотрела она его прошлой ночью?

Может быть. Очень хотелось бы в это верить. А если нет? С ней же не заговоришь просто так, словами-то ничего не объяснишь… Ч-черт! Леха повернул и побежал на юг. Туда, где скальная стена переходила в Изумрудные горы. И встал. Месяц где-то за скальной стеной, если еще не свалился за горизонт. Здесь только звезды вверху, света совсем немного. Но теперь, когда прямо мордой уткнулся…

На идеально ровном, зализанном ветром песке – цепочка следов, сбегающих с дюны куда-то в темноту. Леха повел мордой, продолжая их, пусть и невидимые…

К скальной стене. Забирая наискось, куда-то к расщелине. Откуда только что вылез. Лысого следы?

Хм… Неужели от самого города на своих двоих топал? А те двое, Пупс с Крысом? Их следы где? Не разделились же они у самого города, чтобы топать через всю пустыню к двум разным проходам?…

Леха прошел по следам вверх. Перевалил гребень дюны – и от досады зашипел сквозь зубы.

Метров на двадцать ниже гребня, в этой безлунной темноте это довольно много, но тут трудно не заметить. Два черных следа, сплошных, с канавками песка по краям. Рельсами протянулись с юга на север.

В одном месте пошире, и оттуда-то и шли следы лысого. Притормаживали, чтобы высадить его? А потом разгонялись…

Лысый потопал к этой расщелине. А Пупс с Крысом понеслись на машине к северной?

Леха медленно обернулся к стене. Черная полоса над горизонтом, где нет ни одной звездочки. Где-то там и расщелина…

Но ни отблесков фонарика оттуда, ни звуков. Ни разрывов, ни выстрелов, ни криков. Ничего.

Может быть, это потому, что сатир не дал им пройти через эту расщелину.

А может быть, не так уж они и рвались выйти в пустыню именно здесь. Должны понимать, что по песку они его на своих двоих не догонят. Может быть, сразу пошли к тому проходу, где оставили машину.

Черт бы их побрал вместе с их машиной!

Леха от души врезал копытом в песок и помчался на юг.

Сколько им идти от одной расщелины до другой? Потом вдоль стены, пока не уткнутся в его следы. И…

Черт, черт, черт! Форы не так уж и много, минут десять от силы!

Леха несся вперед.

Копыта стучали в песок, а в ушах завывал ветер. Вдруг взвыл громче…

Леха крутанулся и встал, вглядываясь в темноту позади.

Но лучей фар не видно.

Ветер в ушах стих. Всего лишь ветер, не шум мотора.

И все равно все тело била мелкая дрожь. Не от страха сейчас – с чего бы? Нет, это другое. Химическое эхо того, что случилось по ту сторону стены, в Кремневой долине…

Здесь игра, здесь виртуальная бычья аватара. Увечья, нанесенные здесь, ничего не стоят, но боль-то реальная. Шок. И встряска тела – реального тела, которое где-то в кресле в центре Москвы… Мозг реагирует на этот шок. И заставляет реагировать тело. В кровь – реальную кровь – хлынул адреналин, врубая организм на повышенные передачи…

Теперь опасность прошла, адреналин прогорел, но осталась переполненная гормонами кровь. Перегретый, стучащий заклепками организм, никак не успокаивающийся, все не приходящий в норму…

Знакомое мерзкое чувство. Адреналиновое похмелье.

Леха стиснул зубы и побежал на юг.

А ветер издевался. Шумел в ушах, шуршал песком, налетал тревожными порывами, заставляя замирать и вслушиваться…

Черная полоса над горизонтом поднялась выше, распалась на иззубренные шпили и провалы. Скальная стена переходила в Изумрудные горы.

Леха пробежал по впадине между дюнами, начал взбираться на очередную. Последнюю, наверно. Гнездо гарпий уже близко…

И крутанулся назад. На новый звук, что вплелся в привычный шум в ушах…

На этот раз не просто шум ветра! Нет, не просто… Леха замер, широко раскрыв глаза – да только все равно ни черта не видно. Темно, хоть глаз выколи.

Лишь еле угадываются собственные следы в ровном, как гладь моря, песке. Метров на десять… Потом темнота скрывает все. Лишь темнеет хребет дюны, проглотивший кусок звездного неба.