– А потом мороженого, – вела съестную кампанию все дальше Алиса, положив голову на плечо. – С шоколадной крошкой и дольками ананаса… Да? Или лучше с киви?

– Всего – и побольше, – улыбнулся Леха, не очень-то соображая, что говорит.

Глядел в ее лучащиеся глаза – и лишь кивал. Улыбался, совершенно размякнув, и кивал. Счастливый до неприличия…

Пока взгляд случайно не зацепился за то, что было за головой Алисы. Заднее стекло… Там, по низу стекла, над самым резиновым уплотнителем, шла прозрачная наклейка с короткой надписью. Какой-то миг Леха пытался сообразить, что это за слова, – изнутри машины буквы шли задом наперед, – а внутри уже что-то оборвалось.

Нет, не может быть…

Но буквы, даже перевернутые, упрямо чернели на окне, и надпись слишком короткая, чтобы мозг долго с ней возился. Уже отразил надпись так, как надо: «Wintel sux».

Господи… Алиса…

Только бы она это не увидела…

Леха обнял ее, прижал к себе, а «волга», хоть и шла в совершенно свободном ряду, вдруг вильнула. Перешла в другой ряд, нагло подрезав голубенький «фольксваген».

Женщина за его рулем – зеркальные очки и густая грива длинных рыжих волос – едва успела среагировать. «Фольксваген» почти поцеловал «волгу» в задний бампер, но в самый последний момент она успела нажать на тормоза.

Слишком сильно. Машина сбросила скорость так резко, будто налетела на преграду. Женщину швырнуло на руль, а «фольксваген» быстро отстал.

Раздраженно гавкнула клаксоном машина, шедшая следом. Резко вильнула, обходя почти вставший «фольксваген».

– Кукла накрашенная! – сообщил водитель. Будто бы и раздраженно, но в зеркале заднего вида на его лице – подобие улыбки. Впервые за всю поездку… – Понакупают прав, а машину водить не умеют, кошки драные… Мать их шпалой…

Тело Алисы под рукой напряглось. Она осеклась на полуслове.

Застыла, как манекен.

Улыбка вылиняла, лицо превратилось в безжизненную маску, а глаза будто бы потухли, задернулись воспоминаниями…

В следующий миг она рванулась вперед, к водительскому сиденью. К изголовью, к шее водителя – скрючившимися от ненависти пальцами.

Леха успел быстрее. Перехватил ее руки, обнял, прижал к себе…

– Лис…– шептал Леха. – Не надо… Лис… Лис, пожалуйста…

Но Алиса не слышала.

Дрожа от напряжения, она пыталась вырваться. Броситься к креслу, к тому, кто за ним… Скрюченные пальцы так и застыли, словно окостенели. Две когтистые лапы. И глаза – совсем другие. Злые. Дикие. Безумные…

Гарпия никуда не пропала. Она была здесь. В этом теле, за этими глазами. Осталась тут. Навсегда.