Кэрроу, не сводившая глаз с леса, вдруг схватила меня за руку.

— Беги.

— Что? В чем дело?

— Беги, слышишь меня? Вперед, на холм. Живо!

— К лесу! Все к лесу, быстрее! — закричал кто-то в толпе и, в тот же момент, рухнул контроль.

Поднялся жуткий шум: жители, толкаясь и ругаясь, ринулись к воротам. Где-то у южного входа, возможно, в лесу, раздались выстрелы.

Не раздумывая, я шагнула в толпу, и меня понесло куда-то вперед. Было трудно дышать, кто-то больно наступил мне на ногу, и я чувствовала, как беснуются поля кевтов. Хилеры пытались восстановить контроль, и постепенно толчея прекратилась. Я, к тому времени, успела выбраться наружу и пробежать к холму, отделавшись всего парой-тройкой ушибов.

— Что произошло? Куда все кинулись?

— Совсем с ума посходили.

— Подумаешь, они тут весь день летают.

Но рев снова нарастал — истребители возвращались. Я инстинктивно пригнулась, и в тот же момент они сбросили первую бомбу на южную часть поселка. Грохнуло так, что заложило уши, а контроль слетел окончательно. Жители, сломя голову, ринулись к лесу, выстраивая вокруг себя щиты, стены и блоки. Загудели поля, перекрывая крики кевтов и рев самолетов.

Впереди истошно заорала женщина, рядом со мной, рухнув на колени, старик, воздел руки.

— Силы земли, спасите от новой войны дитя мое! Да защитят нас поля!

Второй взрыв прогремел, когда я уже добежала до холма. Земля вздрогнула под ногами, и кевты, как по команде, обернулись. Черные клубы дыма плыли над их домами, поднимаясь в мутное, холодное небо. Языки пламени лизали частокол на южной окраине поселка, и изредка до нас долетали звуки выстрелов.

— Быстрее, к замку! — громко произнес кто-то на древнем, и кевты, будто проснувшись, бросились в лес.

«А животных, наверное, никто не освободил», — подумала я, смотря на заходившие для следующего удара самолеты. Загрохотали взрывы, а я всё так и стояла на холме, наблюдая за яркими вспышками и черными облаками дыма, поднимавшимися в небо. Эльфы бомбили поселок, и я уже было подумала, что нам ничего не угрожает, как из-за леса вылетели ещё три самолета, пролетели над Ямами, над холмом, ушли на север и…

Вокруг всё стихло.

Только для того, чтобы через пару минут взорваться грохотом, криками боли и отчаяния. Самолеты бомбили холм и поднимавшихся по нему кевтов. Бомбы сбрасывали одну за другой, и там, где мгновение назад бежали разумные, оставались лишь черные, пылающие рытвины и изувеченные тела. Взрывной волной меня сдуло вниз, с холма, и, прокатившись несколько метров, я осталась лежать на земле, пытаясь хотя бы прийти в себя. Перед глазами плыло, в ушах пищало, а мысли скакали, как в бреду.

Я протерла глаза, нос, ощутив металлический привкус во рту, сплюнула, и тут кто-то схватил меня за руку и рывком поднял.

— Бежим!

Мы бросились на холм, через пылающие кустарники. Я смотрела лишь себе под ноги, но ничего не видя, спотыкалась на каждом шагу обо что-то черное и тлеющее, то ли дерево, то ли тело. Пару раз меня вырвало, но тот, кто тащил меня вперед и не думал останавливаться. Звуки путались, но запахи… Запахи паленой кожи были настолько четкими и ясными, что мне не хотелось дышать.

— Постой, — захрипела я, цепляясь за ствол дерева. — Подожди!

— Что? Нет, нам надо бежать!

— Миссис Кэрроу, это вы?

— Забудь о ней, нам надо идти!

— Куда? — я сползла вниз, хватаясь черными руками за толстые, выступающие на поверхность корни. Меня снова вывернуло наизнанку.

— Твою мать, Антея! Нам нужно бежать!

Я вцепилась в поля, как умирающий от жажды припадает к бутылке с водой. Земля откликнулась, как всегда, радостно, открыто, напитывая мою абстракцию целительной силой. Ушла боль в висках, мысли прояснились, и я, подняв голову, посмотрела в черные, как сама Тьма, глаза Элладор.

— Что ты тут делаешь, — промямлила я онемевшим языком. — Ты…

Кевтиянка покачала головой.

— Что же Арельсар тебя бросил? Мало ты ему стучала.

Цепляясь за ствол дерева, я не без труда поднялась. Боль отдавалась во всем теле, будто я ударилась всем и сразу. Глаза нестерпимо щипало, но, проморгавшись, я смогла оглядеться. Мы были в лесу, довольно далеко от холма. Я не слышала взрывов, но могла различать крики, стоны, вопли и тихий, едва различимый, гул полей.

— Зачем ты здесь? — глухо спросила я. — Что же не осталась полюбоваться тем, что натворила?

— Так должно было быть, — Элладор протянула мне руку, но я ударила её.

— Иди к демонам, мне не нужна помощь убийцы.

— Прекрати, убийцы бомбят мирных жителей там, у холма, и ты, я смотрю, очень им помогла! Ты же слышащая поля! Чего же ты стояла и смотрела?

Я с яростью уставилась на кевтиянку. Правая сторона лица у неё опухла, нижняя губа была разбита, но с этими увечьями Элладор ещё больше походила на бесстрашную воительницу, беспощадную и опасную. Черные волосы обрамляли побледневшее лицо блестящим водопадом. Поистине, она представляла собой цвет расы. Увы, гнилой цвет.