— Я могу быть свободна? — находиться здесь дольше не имело смысла. Мне вовсе не хотелось выслушивать умозаключения дворфа.

Следователь кивнул.

— Не смею вас задерживать. Если только СБО не сунет свой нос в наши дела.

Элладор увязалась за мной.

— Как ты думаешь, это убийство? — спросила она, оглядываясь.

— Не знаю. Ты слышала, что сказал полицейский? Он мог просто поскользнуться, когда осматривал стену.

— А как это — убивать?

Я резко остановилась. Кевтиянка прошла чуть дальше и, заметив мое отсутствие, обернулась, недоуменно вскинув брови.

— А как это — быть представителем вымирающей расы?

Опять я за старое!

Девушка долго смотрела на меня, не сводя черных, как Тьма, глаз. Недоумение сменилось обидой, обида уступила место холодной ярости, и в тот же миг, когда тень гнева опустилась на лицо собеседницы, я почувствовала, как дрогнули поля.

— Перегнула, да? — напрягаясь, спросила я.

— Более чем, — процедила Элладор сквозь зубы.

— Ты тоже. Я никого не убивала.

— Наша раса не вымрет, пока есть такие, как чинньезы, — Элладор, отвернувшись, вздохнула. — Извини, я не всегда могу правильно сказать то, что думаю.

— И ты извини, — я подошла к кевтиянке. — Просто… Тьма, Бонэс был моим преподавателем! Я и не общалась с ним особо, но… Я ничего о нем не знала, а он, оказывается, открыл Источник.

Гребаный, мерзкий кусок камня.

— Мне искренне жаль его, — однако, особенного сочувствия в голосе Элладор я не услышала. Поля замолчали, и я почувствовала себя гораздо спокойнее. Мы двинулись к аллее, где в ряд стояли машины приехавших на вызов служб.

— Кто такой чиньяс? — спросила я, отгоняя нехорошие мысли. — Я не знаю кевтского.

Элладор, гордо вскинув голову, улыбнулась.

— Чинн-ьез, — четко произнесла она. — Это почетный титул. В давние времена в армиях Ара-каза особо отличившихся воинов возводили в ранг чинньезов, князей. Сейчас чинньезов всего трое, но каждый из них — настоящий герой, сыгравший свою роль в спасении расы. Разве Арельсар не рассказывал тебе об этом?

— Дай-ка догадаюсь, он — один из этих… князей?

— Он… настоящий герой…

— Извини, но ты говоришь, как влюбленная школьница.

— Такие черноглазые достойны любви. Они — цвет и гордость расы, с ними мало кто может сравниться, — Элладор говорила немного высокомерно. — Мы с детства слушаем рассказы о его подвигах.

— И что он сделал?

— Сама у него спроси.

«Делать мне больше нечего», — я почесала ноющее плечо, взглядом провожая полицейского, ехавшего на мотоцикле по аллее.

Чувство острой, ноющей тоски не покидало меня весь оставшийся день, который я провела в общежитии, сидя за компьютером.

Мне было жаль Бонэса, и вместе с тем очень стыдно, что я ничего о нем не знала. Как не знала ни о Гранто, ни об Арельсаре, не говоря уж о Кэрроу, Модесе и многих других разумных, которые окружали меня на Прэне. Мне даже о друзьях мало что было известно.

Собственно, я практически ничего не знала об острове и его жителях.

Я потянулась к телефону, решив хоть немного наверстать упущенное.

— Да?

— Ты знаешь, что случилось с Бонэсом?

— В курсе. Мне очень жаль, — Арельсар говорил тихо и устало. — Что-то ещё?

— Что там насчет вступления в орден? Сегодняшней вылазки достаточно? Я могу привезти документы?

— Антея, возникли некоторые трудности, — скрипнула и хлопнула дверь. — Эти д… друзья из Верховного Совета очень негативно относятся к твоей кандидатуре. Ты живешь на острове меньше года, в волонтерской деятельности не участвовала, по направлениям не выезжала. Не проходишь по возрасту. Ненадежная личность.

Я немного растерялась.

— Постой, но ведь Дезмон лично изъявил желание принять меня в орден.

— Ему пока не удалось склонить на свою сторону членов Верховного Совета. Они не желают делать для тебя исключение, даже в свете твоих уникальных качеств.

— Не особо и надо, — разозлилась я.

— Ты не представляешь, как надо, — что-то звякнуло на том конце телефона.

— Это что, была твоя идея?

— В большинстве своем, да.

— Зачем? Орден что, защитит меня? Как? От кого?

Дребезжание. Как будто монета протанцевала по столу.

— От того, кому помешал Бонэс.