— Где мы? — спросила я, озираясь.

— В зале Матери, — отозвалась прислужница. — Здесь мы поем ей оды, и иногда она отвечает нам.

— Ассушас шааассааа шушешесс шаааар, — верховная воншесс вышла из-под арки справа от нас. — Смотри, дитя! Ты — первая из пришлых, кто ступает на священные плиты! Сотни лет мы храним алтарь, что даровала нам Великая Матерь о девяти головах. Ассшаша шарасссу!

— Ассшаша шарасссу!

В воздухе витал сладкий аромат благовоний, клубы голубого дыма окутывали белоснежную фигуру воншесс, которая замерла подле алтаря, поглаживая толстую кобру.

— Подойди, дитя, послушай нашу Матерь! — позвала вошнесс, и я не смела ослушаться. Прислужницы зашипели. Кроме нас четверых в зале больше не было разумных.

Казалось, я ступаю по осенним листьям — каждый шаг сопровождался шипением, шелестом, шепотом. Голова шла кругом, я не могла подключиться к полям. Моей абстракцией правила воншесс.

— Ты слышишь, дитя, нашу вечную песню? — её голос звучал в голове, как собственные мысли.

— Слышу, — отозвалась я, приближаясь к алтарю. Кобра вскинулась и раскрыла капюшон, намереваясь напасть, но Ларзанмар прижала её голову к каменной поверхности.

— Внемли голосу Матери, ключ! Ответит ли она тебе?

Я возложила руки на алтарь рядом с негодующе шипящей коброй, которая, извиваясь, пыталась цапнуть верховную воншесс.

«Странно», — подумала я. — «Змея кусает змею».

Едва мои ладони коснулись каменной поверхности алтаря, как в пальцы ударило током, слабо, едва ощутимо. Я опустила голову, удивленно рассматривая свои руки, будто они были и не моими вовсе. На тыльной стороне ладони отчетливо проступали глубокие царапины, складывавшиеся в имя.

«Азар».

Что бы это могло значить…

Я вздрогнула, но лишь сильнее прижала ладони к алтарю.

— Слушай Матерь, будь нашей. Слушай Матерь, стань нашей. Если у Ключа нет хозяина, он потерян. Хозяин есть. Во имя Великой Матери, — повторяла воншесс в моей голове. Она говорила на негурском, очень громко, отрывисто, но с каждым словом шипение становилось всё тише.

И тут я услышала их монотонный, бесчувственный голос, один, но тысячу, тысячу, но один.

«Ключ».

От голоса пробрало до костей. На лбу выступил пот, затряслись руки.

Я что-то потерла.

Что-то, что могло мне помочь.

«Ключ. Ключ. Ключ».

Поля! Она лишила меня полей! Воли! Памяти! Я до крови закусила губу, цепляясь за воспоминания, в ужасе от того, что снова могу провалиться в пелену негурских чар.

Шипение не умолкало, воншесс склонилась надо мной.

— Что говорит тебе Матерь, дитя? — прошептала она.

Я схватилась за поля, чувствуя, как закипает внутри ярость.

Решила запереть меня, да, скользкая гадина? Решила воспользоваться мной, подчинить себе чужую абстракцию?

Земная мощь откликнулась на призыв, и вся сила полей, что клокотала вокруг, устремилась в Источник.

Да, алтарь Великой Матери был именно Источником, и я собиралась повторить то, что один раз уже совершила на Прэне.

Я выпущу демона и убью каждую змею, что встанет на моем пути.

Решила контролировать меня? Меня?! Хотела, чтобы я проверила их болтливый камень? Ну что ж, я дам Ларзанмар то, что она заслуживает.

Поле шумело, гудело, бесновалось, закручиваясь смерчем вокруг Источника. Теперь и у него появилось поле, я чувствовала его странную, кривую абстракцию. Дело оставалось за малым, но, вскинув голову, устремив взгляд на искаженное в экстазе лицо Ларзанмар, я убрала руки с алтаря и разорвала взаимодействие.

Я хотела, о, Тьма, как я хотела схватиться за поля, влиться без остатка в Источник, потребовать их заступиться за меня. Их… Тех, кто вернул мне память. Они убьют, если я прикажу, сравняют храм с землей, сотрут камень в порошок. Теперь я это знаю.

Но что если я не успею? Воншесс умна, но даже она сейчас не чувствует, что теряет контроль только из-за этого голоса, что заполняет всё мое существо.

Я призову демонов. Что я им скажу… Убейте всех?

Нееет, Ключ, ты не убийца.

— Я есть ключ. И я открою двери. Во имя Великой Матери о девяти головах, во имя тебя, благодетельница, во имя негурского народа, — я вскинула голову и улыбнулась.

Воншесс обнажила острые зубы. Её красные глаза мерцали в полумраке залы. Она тоже слышала их, как никогда громко и отчетливо.

Баш на баш, змеиная стерва. Я сохранила тебе жизнь.

На обратном пути я даже не старалась запомнить дорогу, скорее наоборот, опускала глаза в пол. Мне вовсе не хотелось в случае, если всё же съедет крыша, сломя голову лететь к Источнику, в надежде заручиться поддержкой ждущих своего часа чудовищ. Мне нужно было найти менее кровопролитный и рискованный способ удрать из храма.