Почему именно «Азар»? Потому что оно короткое…

И потому что я должна была помнить, зачем мне во что бы то ни стало нужно вернуться на Прэн.

Стекло заменили прозрачным пластиком. Я обломала веточки, стоявшие в вазах, и их острыми концами обновляла надпись. Как все-таки странно, что я ничего не помнила не далее, как сегодня утром.

В траве что-то зашуршало, и я попятилась к двери.

Змеи. Эти маленькие твари кусали меня, а их яд, видимо, действовал, как наркотик.

Осторожно зацепившись за поля, я запустила лассо по полу. Синяя нить искрилась и шипела, задевая перепуганных змеек. Рыжие ленты мелькали под ковром из трав, то и дело вскидывая клиновидные головки. Лассо отпугнет их, но ненадолго.

Мобильный я забыла в больнице, и, конечно, никто его не вернул. Харис и Алансзоор, наверняка, искали меня. Или ищут.

Единственное, что я не могла и предположить, так это сколько дней я провела в заточении, и что ещё произошло за всё это время. Смутно всплывали в памяти обрывки наших вечерних разговоров, Ларзанмар, прекрасная и жестокая. Она ловко промывала мне мозги, но общий смысл её речей я помнила. Она жаждала власти ещё большей, чем имела. И у неё был козырь в рукаве.

Я собрала еду с пола, в ванной глотнула воды из-под крана.

Что произошло за всё то время, пока мой разум блуждал по голубым коридорам? Кто пришел мне на помощь?

А Азар? Он жив, я это чувствую. Но прежде, чем вернуться на Прэн, мне следовало разузнать, зачем Ларзанмар держит меня здесь, и что за козырь она припрятала.

Змейка в траве тревожно зашипела, приводя в чувства. Я осторожно, на цыпочках, прошлась по полу, и залезла с ногами на подоконник. Солнце пекло спину, но до самого полудня я оставалась наверху, кое-как меняя позу, когда ноги затекали.

— Верховная воншесс желает видеть вас! — провозгласила прислужница, явившаяся ко мне в комнату, когда солнце прошло зенит.

Спрыгнув на пол, я покорно опустила голову.

— Идемте.

От света голубых коридоров кружилась голова, но я отчаянно цеплялась за поля, пытаясь удержать разум, который снова решил подвести меня.

В кабинете Ларзанмар ничего не изменилось. Верховная воншесс сидела в своем кресле, сверкая красными, хищными глазами, и потягивая вино из огромного бокала.

— Рада видеть тебя, дитя мое, — и едва затихли слова приветствия, как я ощутила воздействие на свою абстракцию — мягкое, ленивое, дурманящее.

Так вот в чем дело! Она использовала контроль через поле! И, конечно же, я, находясь под воздействием ядов, не могла дать ей отпор. Сейчас же игра меняла правила. Я пустила её в свое поле, но не дальше. Воздействие прошло, но я быстро скорректировала измененную абстракцию.

Свет и Тьма, как она это сделала? Значит, контроль через поля действительно возможен.

Ларзанмар продолжала пить вино, и я, бросив на неё пару косых взглядов, решила, что мой ход остался незамеченным.

— Как тебе Храм, дитя мое?

— Он прекрасен, мать, — и откуда я только знала, что следует говорить. — Ни один собор Света не сравнится с твоей обителью.

Голова снова начинала кружиться. Я переоценила свои силы.

— Я ходила на край пустыни, и пустыня дала мне камень, — её голос звучал откуда-то со стороны. — Я ходила на край разума, и разум дал мне слово.

Я шагнула вперед и едва не свалилась с лестницы, споткнувшись о ступеньку. С удивлением озиралась я по сторонам, не понимая, как могла очутиться здесь, если мгновением ранее сидела в кабинете Ларзанмар.

— Я ходила на край неба, и небо дало мне голос.

Рядом шли две прислужницы, те самые, что приходили за мной, носили еду, помогали одеваться. Они обе молчали — песня звучала в моей голове.

— Камень, слово и голос.

Прислужницы вели меня по залитым мягким голубоватым светом лестницам куда-то вниз. На правой руке, обвившись вокруг запястья, задремала маленькая рыжая змейка. Её тельце приятно холодило кисть. Я знала, что она опасна, но не могла скинуть её прямо здесь, перед служительницами храма.

Мы прошли через высокие белоснежные арки и оказались в огромной зале, много больше той, у входа, где стоял трон. В самом её центре, где сходились тянувшиеся от арок начерченные на полу темно-синие лучи, возвышался алтарь — каменный столб, высотой около метра, бежевого цвета, с круглой, гладкой поверхностью и рельефными боками. Всюду, куда ни глянь, мельтешили змеи. Они ползали по статуям, стоявшим подле арок, путались под ногами, а одна, толстая, блестящая кобра, сидела на алтаре, яростно сверкая глазами и раскачиваясь из стороны в сторону.