Хельма шумно выдохнула и замолчала, давая мне время прийти в себя. А я, до крови прикусив губу, смотрела в висевшее напротив зеркало.

— Это я во всем виновата, — прошептала я, отводя взгляд. Значит, это был не сон.

— Не говори глупости, Анти. Высокая скорость, скользкая дорога.

— И мое поле…

— Что? Антея, успокойся, сейчас его жизнь вне опасности, — Хельма, справившись с эмоциями, заговорила медленно и уверенно, но отчего-то я ей совсем не верила. — Завтра приедет Керцез. От Азара здесь ни на шаг не отходят.

— Он в сознании?

— Эм…

— Не мямли.

— Пока нет.

— Дай-ка мне. Антея, — трубку взяла Инзамар. — Послушай, мы всё время здесь. Как только что-то изменится, я…

— Изменится? Хоть ты можешь внятно сказать, что…

— На вашем счете недостаточно средств.

Я швырнула трубку на стол, мгновение смотрела не телефон, а потом бросилась прочь из номера.

Гранто долго не открывал, а я всё продолжала барабанить в дверь, как сумасшедшая. Даже Харис, успевший переодеться в белый банный халат, вылез посмотреть, что происходит.

— Ты бы хоть душ приняла, — пробубнил он, вытаскивая изо рта зубную щетку. — От тебя…

— Отвали, — огрызнулась я. — Профессор! Профессор!!! Да откройте же!

— Что ты шумишь? — дверь распахнулась, и от неожиданности я едва не засветила Гранто кулаком в лицо.

Наставник озадаченно уставился на поднятую для удара руку.

— До тебя дозвонились, как я понимаю? — произнес он, задумчиво глядя на меня.

Я опустила взгляд.

— Сама дозвонилась. Я еду обратно.

— Заходи, — Гранто отступил в сторону, пропуская меня. — Что уставился? Иди в номер.

Харис закатил глаза и, зайдя к себе, что есть мочи хлопнул дверью.

Номер профессора оказался чуть больше моего, а окно напротив входа так вообще начиналось от самого пола. Не знаю, зачем его сделали таким огромным, ведь за стеклом темнела всего лишь кирпичная стена соседнего дома.

— Антея, тебе нужно успокоиться и отдохнуть, ты…

Я обернулась.

— Это я виновата во всем, профессор. Вы помните, какой я была в машине? Я не уснула, а потеряла сознание вместе с ним. Я пыталась подключиться к его полю, когда оно было неактивно.

Гранто почесал лысину.

— Зачем?

— Не в этом суть, — отрезала я. — Его поле молчало, он меня не слышал, и я пошла дальше. И что-то произошло. Отвлекло его от дороги, повлияло на сознание, не могу сказать. Что с ним?

— Хм…, — Профессор неуклюже похлопал меня по плечу. — Этому найдется объяснение, всего мы не знаем.

— Я лечу обратно.

— Нет, — Гранто сжал мое плечо.

— Будете меня держать? — вспылила я, мигом подключаясь к полям.

— Да, если придется. Ты сейчас ничем ему не поможешь.

— Вот именно, что помогу. Я могу исцелять, вы сами говорили.

— Почему ты так уверена? Рядом с тобой не будет Источника, ты готова рискнуть? — отпустив меня, Гранто скрестил руки на груди. Едва слышно загудело поле. — Сейчас жизнь Азара вне опасности, поверь хотя бы мне. За ним наблюдают высококвалифицированные специалисты. И им я доверяю гораздо больше, чем тебе. Ты слишком часто всё портишь, поэтому положись на меня и опыт. Хорошо?

Резко захотелось спать, подкосились ноги, и я уселась на край кровати, без эмоций глядя на профессора.

— Зачем вы это делаете? — устало покачав головой, спросила я. — Почему?

— Ты останешься в Шарсе-Шарсе. Это приказ. Как твой наставник, я имею на это право. Поняла меня?

— А если…

— Никаких «если». Ты — начинающий хил, никто не подпустит тебя к тяжелому пациенту. Вспомни: о том, что ты вылечила Азара у Источника, никому не должно быть известно.

— Но…

— Приказы не обсуждаются. Иди к себе.

Покачиваясь, я добралась до номера, и, не раздеваясь, в дорожной одежде, упала на кровать. Надо отдать Гранто должное — вводить в сон он умел отменно.

Окажись я в Шарсе-Шарсе при других обстоятельствах, я бы, наверное, смогла полюбить этот огромный пестрый город, протянувшийся вдоль берега моря Робе на многие километры по красным пескам пустыни. Он не был похож на дышащий свежестью и свободой зеленый Прэн, не напоминал дикую, голую Глирзу, а имел свой сладковато-приторный запах сушеных пряностей, вплетающийся в обжигающее дыхание пустыни.

Жилые районы примыкали к деловому центру города — царству изогнутых небоскребов, а у самого моря, в стороне от массивов грузовых портов, протянулась туристическая зона, разделенная для удобства отдыхающих на так называемые расовые районы отдыха.