– А ты видел последние цены на «Бентвинг»?

Кьюсак долго молчал, трезвея с каждой секундой. И наконец, просветленный философскими размышлениями, виноградом и текилой, произнес:

– Думаю, у всех есть цена. У тебя, у меня, у любого.

Невысокий умник из хедж-фонда моргнул за толстыми линзами круглых очков. Он, такой всесильный в казино, сейчас напряженно ждал хода Джимми, не замечая своего стакана.

Кьюсак прищурился, его взгляд совсем чуть-чуть недотягивал до оскорбления действием.

– Кто заплатил тебе за танцы на коленках?

– Да ладно тебе.

– Гик, мы берем свои два и двадцать, но ты взял грязные деньги.

– Все не так.

– Не надо, у меня самого докторская степень по части отмазок, – продолжал Кьюсак. – Тебя достал главный инвестор?

– Да забудь ты о шейхе. Тебе нужен друг.

– Слушай, парень, это тебе нужен друг. Трепло, которое сболтнет нужную инфу. И тогда ты сможешь спалить «Бентвинг», да еще заработать деньги.

У Кьюсака голова шла кругом. Наконец он ухватил главное в словах Гика.

– Кто твой шейх? Мы никогда не атаковали Ближний Восток.

Гик молчал.

– Кто? – потребовал ответа Джимми.

И в эту секунду, среди машущих ногами полураздетых стриптизерш, он все понял.

Гик перестал моргать. Он снова натянул бесстрастную маску, давшую почву легендам о его подвигах в Монте-Карло. Даже колено больше не дергалось.

– Твой главный инвестор – катарский шейх, который купил акции «Хафнарбанки», – выкрикнул Кьюсак; во рту было кисло от выпивки и предательства. – Он решил, что ты сможешь использовать нашу дружбу, чтобы раздавить «Бентвинг».

Обычно у Кьюсака от спиртного поднималось настроение. Подходящий парень для славных посиделок. На него можно рассчитывать, даже если собутыльники выпьют слишком много и скажут что-нибудь лишнее. Но сейчас ему было невесело. И он изо всех сил старался избавиться от алкоголя.

Оба мужчины не замечали ход времени. Оба молчали, их мысли тонули в грохоте музыки и шелесте сбрасываемой одежды.

Наконец Гик произнес:

– Убедись, что ты выбрал правильную команду.

Будто в ответ на эту реплику появились трейдеры из «Ю-би-эс». Следом за ними шли Бэтгерл и еще трое стриптизерш, все без топов. Один из трейдеров заявил:

– Парни, пошли с нами в VIP-зал.

– Я ухожу, – объявил Кьюсак.

– Не будь занудой, – отозвалась Бэтгерл.

По ее команде все четыре женщины облепили Джимми. Одна уселась на колени, двое других обвились вокруг, зажав его голову между своих грудей. Он потерялся в волнах силикона и сосков, пирсинга и татуировок, обнаженной кожи и ареол всех цветов и размеров.

– Мы как Канадская конная полиция, – заявила одна из стриптизерш. – От нас не спрячешься.

Хвост, водя маленькой видеокамерой, любовался спектаклем из своего угла. Почти незаметное устройство, особенно учитывая обстановку стрип-клуба. Поначалу лицо мужчины было равнодушной маской. Солнечные очки, даже в темноте. И никакой выпивки, чтобы не привлекать внимание девочек из клуба.

Но когда четверо стриптизерш содрали с Джимми рубашку, Шэннон, известный также как Брендон Андерсон, широко улыбнулся.

– Попался, Кьюсак. Так вот почему ты проводишь столько времени с Димитрисом Георгиу.

С 7.45, когда он приехал на работу, Лизер сидел у себя в кабинете за закрытой дверью. Его ухо прилипло к телефону. Черные глаза горели, как угли. Он набрал Никки письмо: «Скажи Виктору запускать стратегию без меня. Меня на совещании не будет».

Всю свою жизнь он мечтал о такой возможности. Огромная сделка или инсайдерская информация – случайный поворот судьбы, который меняет все. Однако этот разговор не был мечтой. Прямо сейчас он обсуждал бессмертную славу.

Сначала Сай подумал, что Сигги звонит поблагодарить его. В соответствии с традицией, восходящей к эпическим битвам Зевса, лидер хедж-фонда отправил в Исландию ящик шираза «Sine Qua Non the 17th Nail in My Cranium» 2005 года. Все олимпийские боги предавались возлияниям в честь своих побед. На старых картинах крылатая Ника держала чашу именно для таких минут.

И, по мнению Сая, полученный миллион долларов требовал пары бокалов.

– Сигги, «Seventeenth Nail» – это классика. Его невозможно достать.