– Самозащита.

– И в чем она заключается? – поинтересовался миллиардер.

– Если вы в первую очередь вложите деньги в надежные ценные бумаги, то не станете забирать инвестиции у нас при первом признаке проблем.

Кьюсак жалел, что задолго до минувшего декабря не дал тот же совет Калебу.

– Я думал, «ЛиУэлл Кэпитал» никогда не теряет деньги.

– Все когда-нибудь случается впервые, – ответил Кьюсак.

– Звучит так, словно вам безразлично, вложу ли я деньги в вашу фирму.

Инвесторы часто связывали равнодушие с процветанием. И пока Кьюсак заслуживал «Оскара» за лучшую мужскую роль. Он изображал успех и играл роль одного из гринвичских богов. Он ничем не выдавал свой внутренний разлад, свое напряжение, которое становилось все сильнее и сильнее, будто музыка приближающегося волынщика. Покажи клиенту, насколько он тебе нужен, и наверняка его спугнешь.

Пришло время сделать следующий ход. Кьюсак наклонился вперед и встретился взглядом с Даркином.

– Грэм, не поймите меня неправильно. Я хочу, чтобы вы стали нашим клиентом. Но если правильно начать, мы будем работать вместе долгие годы.

Вот так. Кьюсак предложил порядок действий. Теперь ход Даркина.

– Джимми, хотите перекусить?

– Да. В поезде не съел ни кусочка.

– Хорошо, – ответил Даркин. – Пойдемте, перехватим по бургеру. А за обедом расскажете остальное.

– Отлично.

– Один вопрос.

– Да?

– У вашей фирмы неприятности?

– Что вы сказали? – озадаченно переспросил Кьюсак.

– Джимми, сделайте себе одолжение и никогда не играйте со мной в покер.

В «Кэпитал Грилл» Кьюсак и Даркин набросились на чизбургеры. Грэм обозвал их «слишком толстыми», поскольку никому не удавалось поймать весь бекон, вырезку, сыр и перечно-луковый соус. Хотя это не имело значения. Оба мужчины подбирали кусочки картошкой фри.

– Мой бургер, – заметил Даркин в перерыве между глотками, – мог бы заставить парня вроде вас навсегда позабыть про суши.

– Вы еще скажите, что я фанат «Янкиз», – запротестовал Кьюсак.

За обедом оба оставили в стороне «ЛиУэлл Кэпитал». В основном они обсуждали ProShares Short Dow30. Дурацкое и мутное название для публичного фонда, зато величайший биржевой код всех времен.

Акции с биржевым кодом DOG падали, когда индекс Доу-Джонса шел вверх. Поднимались, когда Доу падал. А последнее время DOG вообще был вне конкуренции, их акции росли день ото дня.

На обсуждение ушло минуть тридцать. Потом Даркин вернулся в свой офис, а Кьюсак направился к железнодорожному вокзалу. С гавани дул влажный бриз, застилая дымкой серое летнее небо над центром Провиденса. Прочные кирпичные здания, в основном начала XVIII века, бросали вызов разрушительному действию времени. Эти дома восхваляли мастерство давно ушедших дней. Но Кьюсаку было не до обзорных экскурсий. Он анализировал обеденный разговор и думал, что скажет его босс.

Долго ждать не пришлось. Зазвонил телефон. На линии был Сай.

– Джимми, как дела?

– Хотите хорошие новости или плохие?

– Начни с плохих.

– Грэм не станет инвестировать, – отчитался Кьюсак, – пока не узнает побольше о нашем хеджировании. Он употребил слово «прозрачность».

– Скажи ему, пусть купит рулон гребаной пленки для бутербродов. А хорошие?

– Сай, он хочет приехать в Гринвич.

– И что?

– Он клюет, – пояснил Кьюсак.

– Он обязан клюнуть. Ты показал ему нашу прибыльность?

– Дело вот в чем, – продолжил Кьюсак. – У него в офисе не закрывается дверь. В нее ломятся все. «Морган», «Голдман», кто угодно. Мужику нужна здоровая бита, чтобы отмахаться от них. Но он все же хочет приехать к нам. Это ведь неплохо, верно?

– Ладно, – смягчился Лизер. – А почему ты не пригласил его на мою вечеринку в МСИ?

– Не обижайтесь, Сай, но я бы предпочел, чтобы он приехал к нам в офис и сосредоточился на бизнесе.

– Оба пойдут. Попроси его остаться в городе в четверг, и тогда мы встретимся на следующий день.

– Хорошая мысль.

– Твой тесть будет в МСИ?

– Сай, я работаю над этим.

– Ты начинаешь меня злить. Ты сказал…

– Я сказал, – оборвал его Кьюсак, – что доставлю вам Калеба в течение сентября. Все идет по плану.

– Надеюсь, – отрезал Лизер и отключился.

Что-то здесь не так. Последние четыре часа Кьюсак старался сохранить спокойствие и не совершить смертного греха продаж – показать клиенту, как он тебе нужен. И вот его босс демонстрирует свою одержимость Калебом Фелпсом. Кьюсак задумался было, но его телефон снова зазвонил.