Шрифт:
"Отец нашел в своем кабинете трубку мобильного телефона, а в нем то ли микрофон, то ли еще какая-то хрень,
— писала Оксанка.
Короче, через эту штуку можно слушать все его переговоры. Отец и его парни перевернули вверх дном весь дом, искали записывающее устройство, но ни фига не нашли. Возможно, все, о чем я пишу, ты уже знаешь. Я смогла отправить письмо только сегодня, потому что мне не разрешали и приблизиться к компу. Если не знаешь, предупреждаю: отец настроен очень серьезно. Он сказал, что ты хотела украсть у него деньги. Он думает, что это ты установила в его кабинете проклятый «жучок». Даже если это сделала ты, мы все равно остаемся друзьями. Я знаю, что деньги нужны для брата. Целую тебя, Оксанка".
— Черт, на хрена я это затеяла? — вслух спросила Дашка.
— Чего? — Кот повернул голову.
— Ничего, — Дашка прикурила сигарету. — И луку мешок. Тебя это не касается.
Дашка, печально глядя на дорогу, выкурила сигарету и настучала коротенькое письмецо.
«Оксанка, передай отцу, что я уже послала по электронке отрывок его разговора заинтересованному человеку. Прости за все. Я тоже тебя люблю».
Она нажала кнопку клавиатуры, отправляя послание, и подумала, что сегодня совершила непоправимую глупость.
Когда вылезла из подвала и села в «хонду», открыла компьютер и, установив соединение, бросила голосовой файл в почтовый ящик компаньона Оксанкиного отца. Она была зла, как черт, она плохо контролировала свои действия. И все же… Все же не должна была переступать грань, не должна была этого делать.
По слухам, Зобин человек жесткий, даже жестокий, связан с уголовными авторитетами, которые за деньги пойдут до конца, кого хочешь в гроб положат. Получив отрывок разговора Захарова с начальником службы безопасности, Зобин не станет сидеть сложа руки. Что случиться дальше, не трудно представить. Будет много стрельбы и много крови. И неизвестно, кто кого отстреляет первым: Зобин Захарова или наоборот.
От этих тяжелых мыслей начинала болеть голова. Боль поднималась с шеи, распространялась вверх по затылку и железным обручем обхватывала всю голову. И еще этот хмырь за рулем. Молчит, как индийская гробница.
— Чего ты все время молчишь? — спросила Дашка. — И куда ты меня везешь?
— Сейчас подальше отъедим, там и поговорим, — отрывисто бросил Кот.
— Где поговорим? О чем нам с тобой говорить? Чего ты мутишь?
— Сиди и не чирикай, — ответил Кот. — Или хочешь, чтобы я тебя обратно отвез? И сдал с рук на руки тем парням, что за тобой гонялись. Это запросто. Ну, твое решение? Мне обратно поворачивать?
— Слышь ты, короче… Или ты мне все говоришь или я выхожу.
— Только не на этой остановке, — Огородников прибавил газу. — Выйдешь отсюда, когда я тебе разрешу. Не раньше.
Кажется, эти фразы были наполнены тайным угрожающим смыслом. Вопросы, которые Дашка боялась задать самой себе, снова возникли, стали поедом жрать душу. Кто этот человек? С какой ветки он упал? И почем следит за ней целый день напролет? Если все это цепь нелепых случайностей, с какой радости мужик посадил ее в свой джип и увез с места аварии. Ему-то на кой хрен это приключение.
Вывод, простой и ясный, лежит на поверхности. Это умозаключение все объясняет, расставляет по местам.
Примерно полтора года назад областная газета написала о маньяке, который нападает на одиноких молодых женщин или девушек. Совершает развратные действия, а потом жестоко расправляется со своими жертвами, не оставляя следов на месте преступления. Маньяк действовал в их области и двух соседних областях, число преступлений уже достигало ужасающей цифры, но этот зверь оставался неуловимым.
Наверняка, водила джипа и тот жестокий убийца — одно и то же лицо. Так и есть: рядом сидит психопат, который возбуждается, когда режет молодых девочек. Сегодня он воспользовался беспомощностью Дашки, только что пережившей автомобильную аварию. Нагло затащил ее в бумер и хрендец. Пишите письма мелким почерком. Сейчас он отъедет подальше, в безлюдное место, загонит свой джип на глухую лесную дорогу или в брошенный песчаный карьер. Этот гад достанет выкидуху или сапожный нож. Проверит, острый ли. И тогда… Дашка, наделенная богатым воображением, живо представила себе, что начнется «тогда». И так ясно — бурное веселье.
Как писали газеты, паршивый отморозок затыкает жертве рот, используя в качестве кляпа свои грязные носки, которые не стирает неделями. Потом сдирает одежду, связывает руки за спиной. Все это проделывает медленно, со вкусом, ощущая первую эрекцию. Наконец происходит главное. Он пускает жертве кровь, отступив в сторону, наблюдает за ее мучениями. И, спустив штаны, занимается мастурбацией.
Дашка увидела себя, привязанной к дереву. Ее лицо искажено от боли, грудь и живот исполосована клинком. Кровь стекает на землю по голым ногам. А двух шагах от нее стоит этот кекс, сладострастно улыбается и справляет удовольствие.