Шрифт:
– Прости, Джен. Ничего не подгорело?
– Все хорошо, – ответила Имоджен, не отрываясь от тушения мяса. – Кто там тебе звонил? Очень важная персона?
– Нэн.
– Проверяет тебя? – Наконец-то их глаза встретились. – Боже, у тебя все в порядке?
– Да, – произнесла Дарси, это было ложью, а врать она не умела.
– Что тебе сказала Нэн? Выглядишь ужасно.
Дарси поняла, что не готова к разговору.
– Она призывала не слишком корпеть над книгой, – ответила Дарси, сглотнув горький комок в горле. – Сказала, что вне зависимости от приложенных усилий я буду стесняться своего первого романа.
– Ого! Она правда такое сказала?
– Не совсем. Скорее, велела не паниковать.
– Не похоже, чтобы это сработало.
– Ага, – согласилась Дарси и не смогла удержаться от вопроса: – У нас все в порядке? У нас с тобой?
Имоджен отложила деревянную ложку и обвила Дарси руками.
– Извини, что я вела себя как полоумная. Это книга, а не ты. Ты же понимаешь, верно?
– Конечно, – ответила Дарси, крепче обнимая Имоджен. – Я знаю, у нас все хорошо.
Очередная ложь, но, возможно, это лучше, чем правда.
Глава 36
На следующее утро я просмотрела местные новостные сайты и интернет-версии газет Сан-Франциско в поисках сведений о Пало-Альто. Ни о расследовании убийства, ни о мужчине, которого обнаружили мертвым дома, ничего не было.
Странное дело – в новостях не нашлось ни слова. Конечно, вряд ли убийца был общительным человеком. Прежде чем кто-то найдет его в кровати, могут пройти недели. Эта мысль не радовала.
На тот случай если меня решит проверить мама, перед уходом в школу я очистила историю поиска в ноутбуке. Этого достаточно, чтобы удержать ее от вопросов, но как насчет полиции? Что, если на моем винчестере остались улики или следы, ведущие ко мне после просмотра новостных веб-сайтов?
Я вздохнула. Если кто-либо решит устроить моему компьютеру серьезную судебную экспертизу, мне все равно будет крышка по десятку других причин: звонки с моего телефона, данные в навигаторе машины. В криминальных шоу хватает крошечной зацепки для того, чтобы схватить убийцу.
Однако в телепередачах всегда был очевиден мотив. Но кому взбредет в голову, что ученица старших классов провела за рулем всю ночь, чтобы убить случайного незнакомца? Если только эта ученица уже прославилась ужасным столкновением с терроризмом, а от опыта такого рода у человека может появиться одержимость смертью.
По крайней мере, моя защита всегда сможет сослаться на сумасшествие.
Добравшись до школы, я поискала машину агента Рейеса, но безрезультатно. С первого дня после зимних каникул он ни разу не появлялся. И прекрасно. Наверное, хорошо, что теперь, когда я стала преступницей, ФБР мной не интересуется. Если бы здесь появился Рейес, меня бы подмывало задать ему ряд вопросов о гипотетических серийных убийцах. А отныне эта идея не такая уж хорошая.
Сначала я отправилась в кабинет учета посещаемости [119] и вручила записку от мамы. Там объяснялось, что она серьезно больна, и, возможно, в следующие месяцы я пропущу часть уроков, помогая ей. Мама была кристально честна, поэтому в записке не оговаривалось мое вчерашнее отсутствие. Однако все предположили то, чего и следовало ожидать, и очень мне сочувствовали.
119
С посещаемостью в публичных школах дело обстоит строго: учиться в школе – не право, а обязанность. Пропуск без уважительных причин может дорого обойтись родителям (в буквальном смысле – в виде штрафа). Эти строгости обусловлены тем, что за каждое посещение ученика школа получает средства из бюджета штата. Средства выделяются с учетом ученикочасов. Чем лучше посещаемость, тем больше денег в бюджете школы. Поэтому за посещаемостью и следят так строго, и пропуски без уважительных причин, как и опоздания, не приветствуются.
Я училась в выпускном классе, и выписки из моей экзаменационной ведомости уже были отосланы в колледжи. Считалось, что старшеклассники в последнем семестре забывают про учебу. То, что у меня появился действительно благовидный предлог, все упростило.
В коридоре меня поджидала Джейми.
– Привет! – Она виновато поздоровалась со мной, легко взмахнув рукой. То, что она проговорилась о моем тайном приятеле, уже почти вылетело у меня из головы.
Я обняла Джейми.
– Рада тебя видеть. Прости, что я исчезла, никого не предупредив.
– Я понимаю, почему тебе понадобилось побыть одной, но Анна совершенно обезумела. Мне пришлось ее успокаивать.
– Спасибо, Джейми.
– И ты на меня не дуешься за то, что я рассказала о твоем приятеле? Я предположила, будет лучше, если она узнает, что тебе есть куда податься. А не то она бы думала, будто ты ездишь всю ночь напролет и занимаешься всякими глупостями.
У меня вырвался смешок. «Всякие глупости» были несопоставимы с тем, что я совершила ночью. Джейми восприняла смешок как знак прощения, и мы обнялись снова.
Но когда мы отстранились друг от друга, она выглядела встревоженной.
– Ты говорила что-то непонятное о зловещих жнецах. Что на тебя нашло?
– Ничего, – ответила я, пожав плечами, – просто из-за плохой новости о маме я была сама не своя.
– А насколько серьезно больна Анна?
– Точно не знаю, – произнесла я и задумалась. Я ведь могла бы провести утро в Сети и выудить оттуда всю информацию об МДС, а не рыскать по сайтам в поисках новостей о убийстве старика. Пожалуй, дочь из меня получилась такая же никудышная, как и преступница.