— Ты его видишь? — с беспокойством спросил Друн.

— Мне кажется, что он в этой куче травы. — Глинет нашла маленький гладкий камень, и вложила его в зажим. Ударив амулетом по краю валуна, она опустила защелку и камень встал на место. — Вот он, в траве! Сейчас починю цепочку.

Она расправила перекошенное звено и повесила амулет на шею Друну, к его огромному облегчению.

— Вот так, как новый.

Оба позавтракали сливами и пошли вдоль реки.

Лес превратился в рощи, разделенные лугами с высокой травой, волнуемой ветром. Они прошли мимо пустой хижины, убежища для тех пастухов, которые осмеливались пасти свои стада так близко к волкам, грисвольдам и медведям.

Еще одна миля, потом еще одна, и они подошли к приятному двухэтажному коттеджу, под верхними окнами которого висели ящики с цветами. Каменная изгородь окружала сад, в котором росли незабудки, желтофиоль, анютины глазки и луговой сивец. Пара дымовых труб на каждом коньке крыши кончались колпаками, находившимися высоко над свежей чистой соломой. Дальше по дороге виднелась деревня с серыми каменными домами, сгрудившимися в низине. Старуха в черном платье и белом переднике пропалывала сад.

Увидев Друна и Глинет она выпрямилась, покачала головой и вернулась к работе.

Когда Глинет и Друн подошли к воротам, на маленьком крыльце появилась округлая хорошенькая женщина средних лет.

— Дети, что вы делаете здесь, так далеко от дома?

— Мы бродяги, госпожа, — ответила Глинет. — Боюсь, что у нас нет ни дома, но семьи.

Женщина удивленно посмотрела туда, откуда они пришли.

— Но эта дорога никуда не ведет!

— Мы прошли через лес Тантреваллес.

— Тогда вы родились в рубашке! Как вас зовут? Вы можете называть меня дама Мелисса.

— Я Глинет, а это Друн. Фейри пустили пчел ему в глаза, и сейчас он ничего не видит.

— Ах! Какое горе! Они часто бывают такими жестокими. Подойди сюда, Друн, разреши мне увидеть твои глаза.

Друн шагнул вперед и дама Мелисса изучила концентрические желто-золотые кольца.

— Я знаю пару магических трюков, но не так много, как настоящая ведьма, и ничего не могу для тебя сделать.

— Возможно вы можете продать нам немного хлеба и сыра, — предположила Глинет. — Вчера и позавчера мы не ели ничего, кроме слив.

— Конечно, и не думайте мне платить. Дида? Где ты? У нас тут пара голодных детей! Принеси из молочной молоко, масло и сыр. Входите, дорогуши. Идите на кухню, а я подумаю, что мы можем найти для вас.

Когда Глинет и Друн уселись за шероховатый деревянный стол, дама Мелисса подала им только что испеченный хлеб, густой суп из баранины и ячменя, вкусного цыпленка, зажаренного с шафраном и орехами, и, наконец, сыр и сочный зеленый виноград.

Сама дама Мелисса сидела рядом, пила чай из листьев вербены и с улыбкой смотрела, как они едят.

— Я вижу, что вы оба здоровые молодые люди, — сказала она. — Вы брат и сестра?

— Так может показаться, — сказала Глинет. — Но, откровенно говоря, мы не родственники. Но мы оба пострадали от несчастий, и мы считаем, что нам надо быть вместе, потому что никого другого у нас нет.

— Вы находитесь в Дальнем Дауте, — успокаивающе сказала госпожа Мелисса, — вне этого ужасного леса, и я уверена, что ваша жизнь изменится к лучшему.

— Я тоже надеюсь на это. Нам нечем вас поблагодарить за замечательный обед, но мы не хотим навязывать себя. Если вы извините нас, мы пойдем своей дорогой.

— Почему так быстро? Уже полдень. Я уверена, что вы устали. Наверху есть замечательная комната для Гвинет, а на чердаке хорошая кровать для Друна. Вы поужинаете хлебом с молоком и парой кексов, поедите яблок, мы сядем у огня и вы расскажете мне свои приключения. А завтра, когда отдохнете, пойдете своей дорогой.

Глинет заколебалась и взглянула на Друна.

— Оставайтесь, — попросила дама Мелисса. — Иногда здесь так одиноко с капризной старой Дидой.

— Мне все равно, — сказал Друн. — Возможно вы сможете сказать нам, где найти могущественного волшебника, который уберет пчел из моих глаз.

— Я подумаю об этом деле и спрошу Диду; она знает понемногу обо всем.

Глинет вздохнула.

— Боюсь, вы испортите нас. Бродягам не положено есть хорошую еду и спать в мягких кроватях.

— Только на одну ночь. Потом хороший завтрак и вы пойдете своей дорогой.

— Тогда мы благодарим вас за доброту.

— Совсем нет. Мне доставляет удовольствие видеть, как такие хорошенькие дети наслаждаются моим домом. Я прошу вас об одном: не докучать даме Диде. Она очень стара, немного раздражительна и даже — мне стыдно признаться — немного жутковата. Но если вы оставите ее в покое, она и вам ничего не сделает.